Чтение онлайн

А им его так обжимать — ловко?!

«В конце концов клялся я не вам, а Гиппократу!»

Родной двери Артём достиг в остервенении.

Однако, стоило войти в прихожую, шибануло ароматами, от которых он успел, оказывается, отвыкнуть напрочь: никотин, перегар и почему-то водяной пар. Как в бане.

Посреди комнаты растопырилась гладильная доска, возле которой стоял разобиженный Павлик в трусиках и собственноручно утюжил шорты. Белая рубашка и розовый галстук с клинообразной подпалиной висели, перекинутые через спинку стула.

— Где? — угрюмо спросил Артём.

— В кухне, — буркнул Павлик.

Стратополох прошел в кухню. Возле загроможденного чем попало стола сидела, распустеха распустехой, пьяненькая Виктория в халате и курила три сигареты сразу: одна дымилась во рту, другая — в пепельнице, третьей супруга дирижировала в такт мыслям.

«Интересно, закурить попросит?» — мелькнуло в голове.

— Дай закурить! — грубо потребовала Вика, заметив наконец Артёма. При этом окурок выпал у нее изо рта и, рассыпая искры, покатился по полу.

Стратополох нагнулся, поднял, погасил огонек в пепельнице. Потом, не спуская глаз с жены, молча опустился на табурет.

То есть попросту взяли и раскодировали. А вроде говорили, только побочные последствия уберут… Или там все уже настолько перепуталось, что потяни за одну ниточку, целый узел распустишь?

— Ну ты дашь мне вообще спички или нет? — все более раздражаясь, продолжала она. — Дальше что? Дальше что?! Спичек я достойна… по крайней мере… Любить твою в три обаяния мать!.. Спички дай… Спички! — взвизгнула она нарочито пронзительным голосом.

В дверях кухни появился Павлик с утюгом. Утюг фыркал и поплевывал.

— Да отправь ты ее обратно! Пусть снова закодируют!

— А ты молчи! — немедленно отозвалась невменяемая Виктория. — Сопля!

— Сам сейчас позвоню! — пригрозил сын.

— Павлик, — процедил Артём. — Ты же Стратополох, а не Морозов…

— Морозов?

— Да был один такой… юный натурал…

— М-м… — застонала Виктория. — Что ж такое? Любят — и фамилии не спрашивают… Спички мне можно вообще?…

Не выдержав, Артём поднялся с табурета и со стуком положил перед ней на стол зажигалку.

— М-м… А сигарету?

— Сигарета у тебя в руке.

Виктория непонимающе уставилась на то, что было у нее зажато между указательным и средним пальцами. Внезапно пришла в ярость, кинула окурок в стену, завыла, затопала ногами. Тапочки разлетелись по кухне.

Артём затушил искры, отправил сгоревшую до фильтра сигарету к первым двум и пошел звонить в диспансер.

— Да понимаете… — ответили ему. — Мы вообще-то хотели ей недельку отдыха дать…

— А нам?

— Что — вам?

— Нам с сыном вы недельку отдыха дать не хотите?

— Что?… Совсем плохо?

— Совсем.

— Ну давайте хоть денька через три, — взмолились в трубке. — Очередь у нас! Хуже, чем перед выборами тогда…

— Три дня выдержим? — дав отбой, мрачно спросил Стратополох сына.

— Три дня?! — ужаснулся тот.

В кухне что-то грохнуло. Кажется, разбилось.

Пошел, посмотрел. Напольная ваза. Та самая, куда он поставил вчера большую, как кочан, розу. Сама роза лежала в луже среди обломков.

— Какие проблемы? — с вызовом спросила Виктория.

А ведь кодировали-то ее не только от алкоголизма и табакокурения. Впереди еще наркозависимость, склонность к супружеским изменам и — мама родная! — патологическая ревность. Не дай бог вспомнит сейчас про Пуговку — и прощай, кухня со всей утварью…

Стратополох скривился, как от боли.

— Уй-юй-юй-юй… — презрительно сказала Виктория. — Расхныкался! Поди Безуглову пожалуйся…

Перевести, что ли, стрелки на Президента? Всё безопаснее…

— Безуглов как раз нормальный мужик, — процедил Артём. — В отличие от некоторых…

Круто повернулся, вышел в большую комнату. Там он принял таблетку, и отчаянное беспокойство сменилось спокойным отчаянием. Потом достал из шкафа портрет.

— Не смей! — завопила Виктория, когда муж, появившись на кухне, полез прикреплять изображение на прежнее место. — Сними этого урода! Он нас зомбирует!

— И правильно делает! — огрызнулся супруг. — Вот попробуй только сорви!

Ссору прервал телефонный звонок. Так и не успев водрузить портрет, Стратополох подошел к телефону.

— Привет, — сказал Безуглов. — Чем занимаешься?

— Портрет твой на стенку вешаю, — хмуро ответил Артём.

— А серьезно?

— Куда уж серьезней! Вот он, под мышкой.

— Выкинь его на фиг, — посоветовал Президент. — Слушай, что-то я в прошлый раз был не в лучшей форме… А разговор-то у нас вроде интересный завязывался… Короче, выходи давай. У меня тут личное время образовалось. Сейчас за тобой заедут.

Артём замялся. Последняя судорога неловкости.

— Да видишь ли… Есть определенные сложности…

— Что за сложности? Артём объяснил.

— Какая очередь? — пристыдил его доктор Безуглов. — Какие три дня? Сейчас приедут, отвезут, закодируют… Тоже мне, сложности!

— Нет, но… Вдруг закодируют, да опять как-нибудь не так…

— Как скажешь, так и закодируют.

«Да пошло оно все к черту! — обессиленно подумал Стратополох. — „Последнее прибежище“, учет-переучет…»

— В общем, давай там… — подбил итог Президент. — Отправляй — и выходи.

Положив трубку, секунды три Артём пребывал в оцепенении.