Чтение онлайн

— Митрошка, Митрошка, — предостерегающе пробормотал Званцев.

— Не бойся, Званцев, — успокоил человека робот. — Я пошутил. Дайте флэшку, я вам фильм об Александрии скатаю, зритель может увидеть все своими глазами.

— Какую флэшку, Митрошка? — одернул робота Званцев. — Ты что думаешь, технический прогресс двадцать два года топтался на месте?

— Ну, я не знаю, — протянул Митрошка.

Из горба выдвинулся тонкий голубовато вспыхивающий световод.

— Дайте камеру, — попросил Дом. Ощупал ее световодом, пробормотал: — Ничего особенного, сейчас я вам скачаю, — и подсоединился к одному из входов камеры.

— Слушай, Званцев, — с ноткой тревоги спросил робот. — А мы не устарели? Сам говоришь, что прогресс на месте не стоял!

— Ну как вы можете устареть, — успокоил его человек. — Сам подумай, покоритель межзвездного пространства, это ваши тела могут устареть, так их и поменять недолго. Как существа, обладающие разумом, вы же практически бессмертны.

— А я что говорил? — ободрился Митрошка. — Так вот, Званцев, откладывай все дела на потом. Поможешь нам с Домом в реставрации, а потом — на отдых, в деревню.

— Пару слов для зрителей! — напомнил о своем существовании комментатор.

— А что я могу сказать? — нахально спросил Митрошка. — Конечно, мы рады своему возвращению. Мы вернулись и принесли сообществу людей и техноморфов новые знания о Вселенной. Кстати, первая звездная уже вернулась?

— Нет, — сказал журналист.

— Значит, им не повезло, — сделал вывод Митрошка. — А нам повезло, и мы этому безумно рады. Здравствуй, Земля! — И уже не обращая ни на кого внимания, он приподнял Алену в воздух, изувеченным щупальцем подхватил Званцева под руку и поинтересовался: — А что, Званцев, кафе для техноморфов на Земле уже открыли? Я бы не против пропустить рюмочку-другую за наше относительно благополучное возвращение.

Планета подлежала терраформированию?

— Да. Малоприятная обстановка.

— Конкретней.

— Прошу прощения. Несовместимая с цивилизацией природная среда, категории «Б-секунда». То есть опасной микрофлоры нет, но все остальное… Нестабильная атмосфера, да еще какой-то фактор, мы так и не смогли его выявить. Любой металл там рассыпается в труху. Поэтому и…

— Поэтому?

— Ничего не уцелело. Можно лишь строить догадки, как они там оказались. Скорее всего, потомки каких-нибудь несчастных беженцев, которые во времена Смуты отправились в поисках лучшей жизни. Были случи, когда корабли натыкались на червоточины, можно сказать, случайно. Вслепую. И вышли внутри планетной системы. Шанс один на миллион. Но им повезло.

— Повезло. Продолжайте.

— О металлах можно было забыть. О точных приборах тоже. Все превращалось в труху. Я уже говорил?

— Говорили.

— Но они… Наладили как-то… Несколько поселений, маленьких. С орбиты их удалось разглядеть лишь случайно. Огни, понимаете?

— Огни?

— Да, на ночном полушарии. Там в основном лес, этот их лес, он просто кишит жизнью, правда, примитивной, что-то вроде гидроидов, сидячие полипы, подвижные — что-то вроде амеб. По-моему, все они просто разные формы одних и тех же существ, какой-то цикл развития, как у земных гидроидов, ну вот…

— Вы нарочно отклоняетесь от темы?

— Нет. Пожалуй… Так вот, огни. Мы, понятное дело, провели аэрофотосъемку, и когда стало ясно, что это человеческие поселения, я пережил потрясение. Здесь не должно было быть людей, понимаете?

— Почему вы так нервничаете? Вы испытываете чувство вины?

— Нет.

— Я не ожидал, что мы найдем иных. Натан полагал, что это невозможно, и меня убедил.

— Невозможно найти иных?

— Нет, не в том дело. Наверняка мы на них натыкались, человечество, я хочу сказать. Несколько раз. Может быть, много.

— Много раз?

— Да. Послушай, я прекрасно понимаю… ты просто повторяешь последнюю фразу, чуть-чуть ее изменяя, а я, цепляясь за нее, как за опорный тезис, начинаю раскручивать дальше. Нехитрое дело.

— Вы предпочли бы психотерапевта-человека?

— Нет… не знаю… Иногда мне кажется… словно люди вообще куда-то делись. Остались одни подделки.

— Подделки?

— Нет, погоди. Давай вернемся к иным. Так вот, Натан полагал, что мы с относительной уверенностью можем определить наличие разума у человекоподобных, но…

— Степень разумности определяется по уровню материальной культуры.

— Ты сейчас цитируешь популярную энциклопедию. Вовсе нет. Дело в том, что материальная культура — это как бы костыль, протез. Она необходима, если исходных условий для выживания вида недостаточно. Например, на тропических островах материальная культура была сведена к минимуму просто потому, что она не нужна — понимаешь? Все необходимое там предоставляется природой, без всяких усилий со стороны человека…

— Отсутствие материальной культуры есть либо неразвитость, либо деградация.

— Ты опять цитируешь популярную энциклопедию. Если ты машина, это вовсе не значит, что ты обязан выставлять себя дураком. Понимаешь, в идеальном случае даже для человека мы не сможем распознать — дик он или на сто процентов цивилизован. Потому что настоящая цивилизация — это гармония с природой и с самим собой. То, что мы сотворили над собой, это хуже, чем преступление, это — ошибка. Как сказано одним циником, правда, по другому поводу.

— Вернемся к вашим утверждениям. Натан…

— Да, Натан полагал, что для нечеловеческих цивилизаций у нас вообще не будет критериев распознавания природного и искусственного. Даже на старой Земле — муравьи, например. Они строят дома, разводят скот, хоронят мертвых… Но мы же не считаем их разумными? Почему? Потому что они — часть природы? Потому что они не говорят на нашем языке? Не оперируют нашими терминами? Но ведь и мы не говорим на их языке — языке запахов. Феромонов. Он нам просто недоступен, ну, физиологически недоступен, так что же теперь?