Чтение онлайн

Записав половину этой абракадабры в перехваченный спиралью блокнот, я остановился:

— Э-э, что…

— У меня возникло чувство, — Фейнман уже ухмылялся, — что вы перестали следить за ходом объяснений.

Положив на стол авторучку, я потер лоб.

— Существует некоторая вероятность того, что вы правы, — признался я.

— Вы в этом не одиноки. Эйнштейн ненавидит квантовую эволюцию. Мстительно ненавидит.

— Но он хотя бы понимает ее.

— Я мог бы и не заходить настолько далеко. — Фейнман присел на ближайший стол (комната была оборудована на двадцать человек, однако он реквизировал ее для нашего собеседования), подбросил в воздух мелок и поймал его. — Теорию не понимает никто. Мы просто знаем, как ею можно пользоваться.

Я пристально глядел на ученого.

Фейнман обладал воистину магическим интеллектом. Все, что он объяснял, становилось очевидным, превращало меня в гения, и потоки энергии уже захлестывали мой разум. Лишь впоследствии, в одиночестве размышляя над функционированием клетки, я пойму собственную ограниченность.

— Если вы объясните мне, зачем вам понадобилось знакомиться со всем этим, — произнес он осторожно, — мы сможем сосредоточиться на необходимом.

Разгласив цель моей миссии.

Однако Фейнман был прав. Я не сумею справиться с делом без крепкой и конкретной накачки фактами.

Вздох вырвался из моей груди.

— Я должен уметь, — я поглядел в сапфировое небо за окном, — с первого взгляда опознавать все теоретические выкладки, связанные с созданием нуклеиновой бомбы. Причем достаточно хорошо, чтобы отличить блеф от подлинной идеи… или от подлинной почти на сто процентов.

Озорной огонек в глазах Фейнмана погас.

— И вам нужно научиться этому быстро?

— Именно.

— Кошмар, — не сказал, а буквально выдавил он. — Ну, ладно. — Фейнман соскочил со стола и принялся энергично стирать с доски все написанные им уравнения. — Тогда беремся за работу.

— Вы понимаете…

— Я понимаю, где вы намереваетесь заниматься этим делом, мой друг. — Фейнман приподнял бровь. — Вы самый натуральный живой шпион, работаете в SOE и будете изучать планы врага in situ. Так сейчас выражаются на королевском английском?

— Примерно так.

Фейнман ухмыльнулся, но я заметил легкую тень, пробежавшую по его лицу.

— Ну тогда… — и с итонской полировкой усвоенного в Бронксе произношения он пожелал мне, — тогда истинно английской удачи тебе, старина.

Под железным цилиндром ангара было сумрачно и жарко. Накапливавшаяся по ходу тренировки усталость лишь увеличивала жару и духоту. Ударить ладонью-пяткой-локтем, сморгнуть с глаз соленый пот, увернуться.

— Жестче! — рявкнул Мешок Роджерс.

Запыхавшийся противник попытался схватить меня за запястье, однако наши тела сделались скользкими от пота (оливково-зеленые майки заметно потемнели), и движение его оказалось неточным. Я ударил соперника в подбородок, заставив отступить на шаг.

Мы не давали друг другу расслабиться и в итоге едва стояли на ногах, не в силах даже посмотреть друг на друга. Тогда Мешок объявил перерыв.

— Пять минут, — строго сказал он, пока мы хватали воздух ртами. В углу одного из рейнджеров выворачивало наизнанку.

Тут Мешок Роджерс нахмурился, поглядев через мое плечо. Я обернулся.

Рослый бритоголовый замахнулся кулаком.

— Перехвати! — скомандовал Роджерс, рассчитывая, что невысокий партнер заблокирует удар здоровяка. Однако движение вышло слишком сильным и быстрым, и коротышка не сумел остановить его…

— Черт, — пробормотал Мешок.

…и кулак рослого нанес обманчивый апперкот. Охнув, малыш свалился на землю.

Мешок шагнул вперед, но я оказался ближе.

— А по-моему, приятель, — протянул я, — ты принял неправильное решение.

Я не стал останавливаться.

— Ты что, сдурел? — вытаращил глаза бритоголовый.

Быстрым движением обеих рук я взял в захват его массивную руку и выполнил бросок. Он ударился коленями, в глазах вспыхнула боль.

— Капитан Ферберн считает такое движение нападением, — заметил я.

Мне-то было прекрасно известно, сколь пагубным для противника может оказаться кистевой бросок.

Я отвернулся, стараясь не смотреть на Роджерса, который тщетно пытался спрятать широкую улыбку. Мой партнер приподнял брови и присвистнул:

— Так ты действительно работал с…

Он замер в тот самый миг, когда я ощутил за спиной движение воздуха, пригнулся, повернулся на месте…

Громадная тень миновала меня. Мешок Роджерс выбросил вперед массивную лапищу, и рослый упал. И тут Мешок взлетел в воздух, соединив сапоги для убийственного, как конское копыто, удара…

— Не надо, Роджерс!

…Но в последний миг он развел ноги, и каблуки сапог ударили в мат с обеих сторон поверженного рейнджера, подняв облако пыли вместо ожидавшихся капель крови.

— А это, — ухмыльнулся Мешок, — так называемый вариант Эппл гейта.

Не столь давно невысокий и поджарый капитан Ферберн, демонстрируя свое боевое искусство представителям армии, забросил этакого медведя, откликавшегося на имя Рекс Эпплгейт, прямо на колени кого-то из старших офицеров.

На Эпплгейта это, во всяком случае, впечатление произвело. И теперь он возглавлял армейскую программу обучения элитных и разведывательных подразделений смертоносным боевым наукам — японским и китайским техникам рукопашного боя в манере шанхайской полиции.

А также, как слышал я, среди клиентов его числились неисправимые домоседы — сотрудники ФБР. Организация эта заранее тревожила себя мыслями о том, как она сумеет справиться с демобилизованными военнослужащими после окончания войны, если те будут обладать боевым искусством, не известным указанной службе. Посему они и взялись за дело. Нам в голодной Британии было пока не до размышлений о том, как обеспечить безопасность в мирное время.

— Неплохо, мистер Бренд, — хлопнул меня по плечу Мешок Роджерс, когда мы гуськом выходили из ангара, раскрасневшиеся и усталые.