Чтение онлайн

И я ничего не слышал.

Ни единого звука. Ни выстрелов. Ни криков. Ни мольбы о пощаде. Ни-че-го. Только тишина. Глухая, зловещая тишина, которая кричала громче любого вопля.

Воображение, как вечный поставщик ужасов, принялось рисовать картины. Страшные, мерзкие картины. Когда это случилось? В какое время ночи? Когда я спал? Да какое, к черту, «когда»? Самое главное – «кто»?

КТО? Кто совершил это? Кто устроил эту кровавую баню? Кто забрал их жизни и тела?

Эта… штука. Это нечто расправилось с вооруженными людьми так быстро, что они даже не успели нажать на спусковые крючки. Это не было похоже на работу рук человеческих. Невозможно представить, чтобы один отряд ночью, словно бесшумные тени, вырезал другой, пока те спали. Нет. Это было… иное. Нечеловеческое.

Нужно убираться отсюда. Прямо сейчас. Немедленно. Ни одной лишней секунды. Ни одной ночи под этим проклятым небом.

С этими мыслями я, шатаясь, поднялся на ноги. Тошнота все еще ворочалась в желудке, а голова кружилась. Я двинулся к своему дому. Вернее, к тому, что от него осталось. Проходя мимо окон… Мать честная… этот тошнотворный комок снова подкатил к горлу, напоминая о том, что я видел. Я сглотнул, заставив себя дышать глубже, и отпустило. Наверное, будь я крутым парнем, этаким Рэмбо в штатском, я бы непременно обыскал дом. Искал бы улики. Пытался бы сложить этот жуткий пазл. Но в баню все это! В баню героев! Я не хотел знать. Я хотел только одного – выбраться отсюда живым.

Я поднялся по скрипучей лестнице на чердак. Мой портфель с рацией лежал на том же месте, где я его и оставил. Значит, отряд – не поднимался сюда. Иначе бы непременно заинтересовался содержимым. Следовательно, вряд ли он охранял вход в портал. Сначала я подумал оставить портфель. Рация мне больше не понадобится. С кем мне теперь держать связь? С призраками? Но потом решил, что он пригодится. В гостинице он поможет мне сойти за человека в командировке.

Я поднял портфель, и шагнул в портал. Прочь из этого кошмара. И как только мои ноги коснулись пола с той стороны, я почувствовал, как с души свалилась гора. Нет, не гора. Целая планета. Я оставил весь этот ад позади. Надеюсь, навсегда.

На той стороне – ни малейших перемен. Около пяти. Сгущались сумерки. С неба медленно падали редкие снежинки. Я запустил руку в свой тайник над дверью и выудил оттуда тысячу рублей. Последний шанс. Последний билет все исправить.

И – в город. Как добраться до ближайшей гостиницы, подсказал какой-то прохожий. Закутанный в шарф признак, скользнувший мимо, словно тень. «Езжай в центр, до вокзала, – прохрипел он, – гостиница прямо напротив». Я добрался туда на автобусе, который еле-еле тащился по заснеженным улицам.

Гостиница называлась «Северная». Бело-голубое здание с высоченными окнами, и фальшивыми колоннами на фасаде. Внутри вестибюля – высокие потолки, от которых разносилось эхо, и скрипучий паркет под ногами.

Администратор. Рыжая женщина. Она с опаской посмотрела на мою разбитую физиономию. Я включил свое обаяние, давил на жалость, просился в номер. Мол, хулиганы напали, побили, сумку украли, а там был паспорт. И когда я незаметно подтолкнул к ней деньги… оборона этой рыжей фурии рухнула. Она, не моргнув и глазом, сгребла деньги со стойки, шустро пересчитала. Сто рублей.

– Если паспорт не найдете, номер дам только на двое суток, – сказала она, протягивая мне старый, потертый латунный ключ. Ключ от номера. Я опустил его в карман пальто, чувствуя его холодный металл. Кивнул.

– Мой вам совет: идите в милицию, – добавила она.

– Конечно, конечно, – наиграно вздохнул я.

Когда я, наконец, переступил порог номера и захлопнул за собой дверь, я прислонился к ней спиной и тяжело вздохнул. Только сейчас я почувствовал себя… в безопасности. Относительной безопасности. Как будто я вынырнул из ледяной воды, чтобы вдохнуть глоток воздуха, зная, что внизу, в темной глубине, все еще что-то ждет меня.

Первым делом – под душ. Смыть с себя эту липкую, въедливую грязь… не только с тела. Потом – привести в порядок пальто. После той стороны оно выглядело, мягко говоря, не комильфо. Скорее, как будто его вытащили из мусорного бака. Доведя его до состояния «более-менее прилично», пошел к зеркалу. Ну и рожа... гематома чуть спала, но глаз еще был щелью. Выглядел чуть лучше. Плюс ко всему там разливался приличный фонарь. На скуле царапина. Ну и видок. Хулиганы, ага. Чудо, что администраторша мне поверила! Ну хоть когда-нибудь мне должно было снова повезти...

Спустился вниз, к… как это здесь называется? Ресепшен? Портье? У них тут, наверное, свой, особенный термин. Рыжая фурия куда-то ушла, за стойкой молодая девушка, с лицом человека, у которого хронически не хватает сна, разрешила позвонить. Поставила на стойку красный, как помидор, телефон. Номер Ани я помнил наизусть. Как ни странно, в голове еще оставались какие-то островки памяти, не затопленные ужасом. Нужно узнать, где живет Валентин. Сегодня же вернуть свой телефон. Я должен исправить ошибку!

Я стал крутить диск, – словно заводя старую, скрипучую игрушку. Три долгих гудка, и в трубке раздался ее голос.

– Алло.

– Алло, привет. Это Сергей.

Как же я был чертовски рад слышать ее голос! После всего пережитого…

– Привет. Ты уже выезжаешь? – спросила Аня.

– Куда? – не понял я. Мир слегка все еще покачивался, как палуба после шторма.

– Мы же договорились. На каток сегодня вечером. Мои друзья будут. Забыл?

– Почему забыл? Помню, – соврал я, стараясь придать голосу уверенности. А сам мысленно отвесил себе смачную оплеуху. Каток! Точно! Совсем из головы вылетело. Только этого сейчас не хватало для полного комплекта. Коньки, лед, веселые лица… как будто ничего и не было. Как будто я не видел этого. – Но… не смогу. Дела. Надо материал для статьи собирать…

– Жаль, – вздохнула Аня. В ее голосе проскользнуло разочарование. Наверное, уже подружкам рассказала обо мне. Как о «том самом парне».

– В следующий раз обязательно сходим. Честное слово.

– Может, все-таки полчасика покатаешься? – не сдавалась она.

– Дел много. Правда. В следующий раз – обязательно. Слушай, хотел спросить… Ты случайно не знаешь, где Валентин живет?

– Точного адреса не знаю. А тебе зачем? – в ее голосе появилась настороженность. Словно она почувствовала неладное.