Чтение онлайн

— Я покурю минут пятнадцать на кухне

На кухне он сел за стол и стал от нечего делать перебирать вещи в карманах. В основном раздражали разные бумажки, которые он стал переписывать в свой красивый блокнот. Переписывая бумажку Сергея со списком сменовеховцев, он честно написал Василий Конев и тут до него дошло. Сергей имел в виду не его Конева, а того, который умер во внутренней тюрьме. Вот поэтому и умер, что совпал с моим. Поэтому и убрали Киселёва. Он что-то узнал у Конева. Или не узнал, но люди побоялись и убрали. Соответственно стали рвать ниточки и по линии Аршинова.

Он достал из кармана лист Юровского, открыл блокнот на записях Шевырёва и стал думать. Через десять минут он понял, что и Юровский, и Шевырёв занимались всего одним общим делом.

Нафталий Аронович держался уверенно. Он явно не понимал нового направления развития событий. Одной из причин было то, что Степан Терентьевич показал документы Управления милиции, и, похоже, товарищ Френкель был уверен, что всё порешает.

Глянув на него, Николай представил, что скоро тот пойдёт в лагерь, где, несмотря на счастливый конец лично для Ароныча, всё равно далеко не мёд. Его передёрнуло и он пошёл к женщинам, в дальнюю комнату - именно такую схему допроса предложил Александр. Он попытался убедить себя: Френкель знал, на что шёл. Он дал распоряжение об убийстве, значит должен быть готов ко всему. Глядя в окно, на заполненный вечерним разодетым народом Кузнецкий Мост, который, как известно, был в те времена местом променада достойной публики, он тоскливо думал о превратности судьбы. Мысли были невесёлые. Он уже давно заметил, что и в кино, и в книгах автоматически подставляет себя на место допрашиваемого. Так и тут. И чего тебе дурак не сиделось в Константинополе. Впрочем, чего не сиделось - вроде как становилось ясно. Решил поиграть в перераспределение денег с Советской властью. Конечно, люди с деньгами, готовые к сотрудничеству с большевиками были тогда редкостью. Вот и принимают с распростёртыми объятиями.

Неожиданно он подумал, что в годы революции и гражданской войны, большевики здорово задели мировой финансовый истеблишмент. И, наверное, сильно нуждались в посредниках типа Френкеля. Конечно, ограбить-то ограбили, а теперь надо всё это заставить работать. А основные люди засвечены.

Из финансистов социал-демократии он мог вспомнить разве что только Ганецкого, да и то, только потому что он торговал презервативами вместе с Коллонтай. Он ещё раз изумился, как плохо его учили.

Обернувшись, он посмотрел на женщин. Было видно, что они поняли, что это не просто проверка, и вот теперь изо всех сил пытаются себя убедить что всё будет хорошо. Но, похоже, что уже не верят в это сами. Он вспомнил «Семнадцать мгновений весны», сцену с ребенком радистки. Да, нормальному человеку на этой работе трудно. Или надо быть садистом, или сильно верить в то, что ты делаешь нужное дело. А может, пару раз, посмотреть на жертв допрашиваемых.

В комнату вошёл Александр и показал, что нужно идти. Клиент был, что называется, готов.

— Нафталий Аронович, расскажите всё, что Вы знаете про Василия Конева и германский кредит.

Машина с Френкелем ушла к Сушину, и они стояли на Кузнецком Мосту, недалеко от подъезда, откуда только что вышли.

— Пойдём, господа, поужинаем. Заодно и поговорим. Ваше место, мои деньги.

— В Мавританию, что ли - спросил Аршинов Александра и тот кивнул головой, что не против. Ресторан был недалеко, и Аршинова там узнали.

— Нам поесть, бросил он метрдотелю, и тот повёл в глубину зала.

Мавритания оправдывала название в основном пока что пальмами, в изобилии стоящими везде, где только возможно. Как бы кокос на голову не упал, улыбнулся про себя Николай, но они прошли зал и вышли во внутренний дворик, где стояли столики, жарились шашлыки и вообще, было хорошо.

— Николай, расскажите о каком кредите идёт речь - спросил Аршинов

— как только они сели за стол.

— Это кредит на восстановление экономики и стабилизацию рубля, как его называют. На самом деле немцы дают нам его по политическим мотивам - как противовес давлению Антанты.

— Ну, а причём тут Френкель? Впрочем, как специалист говорю - он здесь очень даже причём. Дергался как раненный при каждом вопросе.

— Если взять за основу не уголовную, а политическую версию происходящего, то получается следующее: Кисилёв ищет моего Конева, а находит другого. Имеет с ним разговор. Вечером убивают их обеих. Степан находит бандитов и убивает их, но об этом никто не знает. Равно как и то, что никакой информации мы от них не получили. Соответственно утром пытаются убрать Степана.

— Да, ниточка идёт от Конева. А причём тут кредит?

— Дело в том, что по моим данным, Конев занимался юридическим оформлением операций по этому кредиту.

Аршинов немного подумал, и кивнул официанту, уже давно томящемуся невдалеке, но не решающемуся подойти.

— Пожалуй, картина складывается. Кто-то затеял махинации с кредитом, Конева взяли, например, для уточнения параметров, а дальше всё пошло. Логично

— Саша, я давно хочу спросить Ваше мнение по поводу происходящего - сказал Николай, выбрав себе рыбки в разных видах.

— Дело знакомое, хмыкнул телохранитель. С этой сволочью так и надо. Россию продавать - это они ещё когда начали. Я бы пощупал этого иудея по поводу его отношений с англичанами. Без их слова в Стамбуле ни одна собака не залает, а он тут разъезжает взад вперёд. Если речь идёт о германском кредите, то они с удовольствием нагадили бы. А большевики всегда деньги красть любили. Тер-Петросян, Джугишвили - как они лихо банки грабили. Да и революция в ЧК всякую шваль накидала. В принципе, её всегда у большевиков хватало. Помню, у них вечно разбирательства шли - то партийную кассу не поделят, то деньги из пожертвований кто-нибудь из шишек украдёт. Есть там конечно и идейные, но их немного.

Николаю пришла в голову мысль о том, что реально представлять себе будущую картину мира, пусть даже в самом общем разрезе - вещь полезная до чрезвычайности. Ещё вчера он говорил Шевырёву всякие банальности из первого курса политэкономии, а сейчас это начинает подтверждаться на практике. Во как интересно.

— Скажите, а Вы случайно не знаете, в жандармерии был отдел, который собирал информацию о связях местных политических организации с иностранными разведками?

— Был. Только он не только с разведками работал. Ведь большевикам многие деньги давали. Тот же Сименс, американцы, например. Сами-то разведки старались подальше от этого болота держаться. Но и без них не обходилось.

— А мы можем найти концы? Может человек какой, или архивы. Ведь геополитическое положение в России не изменилось. Наши естественные противники никуда не делись. Поэтому курс на укрепление страны будут ломать из-за рубежа. А методы всё равно останутся прежними.

— Логично. Это надо в Питере искать.

— А что, поехали в Питер. Завтра всё равно Воскресение. За день управимся?

— Не гарантирую. Попробуем.

Вагон был международный. В нём всё сверкало, медяшка была надраена, а проводник угодлив и вежлив. Заняв отдельное купе, Николай со Надькой стали устраиваться, разбираясь в полочках, откидных умывальниках и прочей машинерии. Он заехал к девчонкам сразу после ресторана сказать что отъезжает на денёк, но услышав по Питер Надька изменилась в лице и стала умолять взять её с собой. Николай, подумав, согласился. С ней давно надо основательно поговорить. А то сплошные загадки. Когда та пошла одеваться, он подошел к Елене. Та сидела опустив голову, уткнувшись в книгу. Николай присел на корточки, заглянул в глаза. Девочка плакала. Он погладил её по щеке.