Чтение онлайн

Покуда он укладывал в рюкзак книги и прочее добро и тащил его на спине по набережной на Орлеанский вокзал, в голове неотступно звенела «Песня времен порядка» Суинберна:

«Черт возьми, надо написать стихотворение; людям нужны стихи, которые поднимут их на борьбу с каннибальскими правительствами». Сидя в купе второго класса, он так явственно воображал себе, как будет жить в спаленном солнцем испанском городке, рассылая по всему миру манифесты, призывающие юношество к восстанию против мясников, и поэмы, которые будет публиковать подпольная печать всего мира, что не обращал внимания ни на парижские предместья, ни на проплывающие за окном голубовато-зеленые летние поля.

Казалось, даже грохочущие колеса французского поезда пели, словно марширующая колонна в унисон произносила тихие слова:

К полудню Дик проголодался и пошел в вагон-ресторан – в последний раз как следует поесть. Он сел за столик напротив красивого молодого человека в форме французского офицера.

– Господи, Нед, ты ли это?

Блейк Уиглсуорс по-старому откинул голову назад и рассмеялся.

– Garcon! – крикнул он. – Un verre pour monsieur. [139]

– Сколько ж ты прослужил в эскадрилье Лафайета?

– Недолго… Меня оттуда выкинули.

– А как насчет военного флота?

– Тоже выкинули, эти идиоты решили, что у меня тебеце… Garcon, une bouteille de champagne. [140] Куда ты едешь?

– Сейчас расскажу.

– А я возвращаюсь домой на «Турени». – Нед опять откинул голову назад и рассмеялся, его губы произнесли четыре слога: – Бе-ли-бер-да.

Дик заметил, что, хотя его осунувшееся лицо было очень бледно, кожа под глазами и у висков была воспалена, а глаза блестели чуточку слишком ярко.

– Я тоже, – услышал он свой голос.

– Я попал в переделку, – сказал Нед.

– И я, – сказал Дик, – да еще в какую.

Они подняли стаканы, поглядели друг другу в глаза и рассмеялись. Они сидели в вагоне-ресторане весь вечер, болтали, пили и приехали в Бордо пьяные до бесчувствия. Нед истратил все свои деньги в Париже, и у Дика тоже почти ничего не было, поэтому они продали свои постельные принадлежности и обмундирование двум только что прибывшим американским поручикам, с которыми познакомились в «Кафе де-Бордо». Совсем как в добрые старые бостонские дни, бродили они из бара в бар и искали, где бы выпить, когда закрылись все рестораны. Почти всю ночь они провели в элегантном maison publique, [141] где все было затянуто розовым атласом, беседуя с мадам, высохшей дамой с длинной верхней губой, придававшей ей сходство с ламой, в черном вечернем платье с блестками; они ей понравились, и она уговорила их остаться и угостила луковым супом. Они так заговорились с ней, что совсем забыли про девочек. Она была в Трансваале во время бурской войны и говорила на каком-то забавном южноафриканском английском жаргоне.

– Vous comprenez, [142] мы имели отличных клиентов, что ни гость, то офицер, масса шику, декорум. Эти джонни… как они куролесили… чертовски шикарно, можете себе представить. У нас было два salons, один salon – английские офицеры, один salon – бурские офицеры, очень элегантно, за всю войну ни одной драки, ни мордобоя… Vos compatriotes les amйricains ce n'est pas comme зa, mes amis. Beaucoup [143] сукиных детей, напиваются, дерутся, блюют, naturellement il у a aussi de gentils garзons comme vous, mes mignons, des v'eritables [144] джентльмены. – И она похлопала их по щекам своей жесткой рукой, украшенной кольцами.

Когда они собрались уходить, она расцеловала их и проводила до выхода, приговаривая:

– Bonsoir, mes jolis petits [145] джентльмены.

За все время плавания они ни разу не были трезвыми после одиннадцати утра; была тихая туманная погода; они были очень счастливы. Однажды ночью, стоя в одиночестве на корме подле маленькой пушки, Дик полез в карман за сигаретой и вдруг нащупал что-то твердое в подкладке пальто. Это был карманный компас, с помощью которого он хотел перейти испанскую границу. С виноватой миной он выудил его из кармана и бросил за борт.