Чтение онлайн

— Это всего лишь везение. — Мой голос звучал глухо, потому что половина рта распухла. — Импульсивная ставка.

— Это всего лишь глупость, а за глупость всегда надо платить. Кармо, врежь по колену этому сукину сыну.

— Нет! — крикнул я. — Пожалуйста, не делайте этого!

Кармо улыбнулся, будто я сказал что-то смешное, взял со стола обмотанную войлоком трубу и врезал мне по левому колену. Что-то хрустнуло, как большая костяшка пальца. Ногу пронзила жуткая боль. Я прикусил губу, чтобы подавить крик, и обвис на руках тех, кто держал меня. Они тут же меня приподняли.

Рот по-прежнему стоял в дверях, сунув руки в карманы, безмятежно улыбаясь.

— Ладно. Круто. Колено у тебя распухнет, между прочим. Ты не поверишь, как сильно оно распухнет. Но, черт, ты это купил, ты за это заплатил, так что теперь это твое. Это факты, мэм, ничего, кроме фактов.

Державшие меня громилы заржали.

— А факты таковы. Ни один человек, одетый, как ты в тот день, не приходит в мою контору, чтобы поставить такие деньги. Для одетого, как ты, импульсивная ставка — десять долларов, максимум двадцатка. Но «Пираты» выиграли, и это тоже факт. Тогда я начал думать, что Эдди Гу, возможно, прав. Что ты не призрак, и не дьявол, и не экстрасенс, ничего такого, но, возможно, ты знаешь того, кто что-то знает? Скажем, кто-то с кем-то сговорился, и «Пиратам» полагалось выиграть в Серии из семи игр.

— Никто ни о чем не договаривается в бейсболе, Рот. После той истории с «Блэк сокс» в тысяча девятьсот девятнадцатом году [157] . Ты букмекер и должен это знать.

Он вскинул брови.

— Ты знаешь мою фамилию? Эй, может, ты действительно экстрасенс. Но я не могу торчать здесь целый день.

Он посмотрел на часы, как бы подтверждая свои слова. Большие и тяжелые, вероятно, «Ролекс».

— Я пытался посмотреть, где ты живешь, когда ты пришел за деньгами, но ты закрыл адрес большим пальцем. Это нормально. Многие так делают. Я решил, что дам тебе уйти. Может, мне следовало послать за тобой парней, чтобы они избили тебя, даже прикончили, и взбудораженный разум Эдди Гу — или то, что от него осталось, — успокоился? Только потому, что какой-то парень рискнул и оставил меня без двенадцати сотен? На хрен, то, чего Эдди не знает, ему не повредит. А кроме того, если бы тебя убрали, он бы придумал что-нибудь еще. Скажем, что Генри Форд — антихрист или что-то в этом роде. Кармо, он опять не слушает, и меня это выводит из себя.

Кармо ударил меня трубой пониже ребер, чуть не разрубив пополам. Сначала я почувствовал боль, зубами рвущую внутренности, а потом ее поглотила расходящаяся волна жара, будто в животе вспыхнул огненный шар.

— Больно, да? — спросил Кармо. — Чтоб слушал.

— Я думаю, ты мне что-то разорвал, — ответил я. Услышал какие-то хрипящие звуки и не сразу понял, что сам издаю их.

— Я надеюсь, что, блин, разорвал, — кивнул Рот. — Я дал тебе уйти, козел. Я, блин, дал тебе уйти! Я забыл про тебя! А потом ты появляешься у Фрэнка, чтобы поставить на этот чертов бой Кейс — Тайгер. Тот же самый эм-о [158] : большая ставка на очевидного аутсайдера и максимальный коэффициент, какой ты только можешь получить. На этот раз ты предсказал и гребаный раунд. И вот что здесь сейчас произойдет, друг мой: ты расскажешь мне, откуда ты все знаешь. Если ты это сделаешь, я сфотографирую тебя, какой ты теперь, и Эдди Гу будет доволен. Ему известно, что мертвым он тебя не получит, потому что Карлос сказал «нет», а Карлос — единственный, кого он слушается, даже теперь. Но если он увидит, что тебе досталось… Ох, но тебе еще не досталось в полной мере. Добавь ему, Кармо. Разукрась лицо.

И Кармо молотил меня по лицу, а двое других держали. Он сломал мне нос, выбил несколько зубов, порвал левую щеку, один мой глаз полностью заплыл. В голове вертелась мысль: Я отключусь, или они меня убьют, но в любом случае боль уйдет. Но я не отключился, и в какой-то момент Кармо перестал меня бить. Он тяжело дышал, а на желтых перчатках из сыромятной кожи краснели пятна. Солнечный свет вливался в окна, разрисовывая выцветший линолеум веселенькими полосками.

— Так лучше, — кивнул Рот. — Принеси из кабины «Полароид», Кармо. И поторопись. Я хочу побыстрее с этим покончить.

Прежде чем уйти, Кармо стянул с рук перчатки и положил на стол рядом со свинцовой трубой. Некоторые полоски войлока отлепились. Пропитанные кровью. Мое лицо пульсировало болью, но меня больше тревожил живот. Горячий шар продолжал расширяться. Там случилось что-то очень плохое.

— Еще раз, Амберсон. Как ты узнал о пятом раунде? Кто тебе сказал? Говори правду.

— Это всего лишь догадка. — Я старался убедить себя, что говорю как человек с сильной простудой, но не получилось. Судя по голосу, я говорил как человек, избитый до полусмерти.

Рот взял обрезок трубы, постучал по пухлой ладони.

— Кто тебе сказал, гондон?

— Никто. Гутиеррес прав. Я дьявол, а дьяволам известно будущее.

— Ты испытываешь мое терпение.

— Ванда слишком высокая для тебя, Рот. И слишком костлявая. На ней ты, наверное, выглядишь жабой, пытающейся трахнуть бревно. А может…

Спокойствие, написанное на его лице, сменилось яростью. Полная трансформация не заняла и мгновения. Он взмахнул трубой, чтобы обрушить ее мне на голову. Я поднял левую руку и услышал треск, словно березовая ветвь сломалась под тяжестью снега. На этот раз, когда я повис на руках громил, они позволили мне свалиться на пол.

— Гребаный остряк, как я ненавижу гребаных остряков. — Слова эти донеслись с большого расстояния. Или с большой высоты. Или их источник находился далеко-далеко и на большой высоте. Я наконец-то начал отключаться, и меня это радовало. Но я все-таки увидел Кармо, который принес «Полароид». Большой и громоздкий, с выдвигающимся объективом.

— Поверните его, — распорядился Рот. — Сфотографируем с хорошей стороны. — Громилы подчинились, и Кармо протянул Роту «Полароид», а тот отдал Кармо обрезок трубы. Потом Рот поднял фотоаппарат к лицу.

— Сейчас вылетит птичка, гребаный козел. Это для Эдди…

Вспышка.

— …это для моей личной коллекции, которую я и не думал собирать, но теперь могу и начать…

Вспышка.

— …а это тебе. Чтобы помнил, что должен отвечать, когда серьезные люди задают вопросы.

Вспышка.

Он выдернул третий снимок из «Полароида» и бросил в мою сторону. Снимок приземлился рядом с моей левой кистью… на которую Рот тут же и наступил. Хрустнули кости. Я заверещал и подтянул руку к груди. Он сломал мне как минимум один палец, может, и три.

— Помни, что его надо убрать в темноту не позже чем через шестьдесят секунд, а не то все засветится. Если будешь в сознании.

— Ты хочешь еще раз спросить его, откуда он все узнал? — полюбопытствовал Кармо.

— Ты что, шутишь? Посмотри на него. Он уже не знает своего имени. Пошел он. — Рот уже начал поворачиваться, чтобы уйти, но остановился, шагнул ко мне. — Эй, говнюк. Это тебе на посошок.

И пнул меня в голову, как мне показалось, обитым металлом мыском. Перед глазами вспыхнули звезды. Я ударился затылком о плинтус и провалился в темноту.