Чтение онлайн

Напившись, хозяин стал не спеша убирать со стола, пространно разглагольствуя о великой пользе горячего чая и благотворном его действии на все детали человеческого организма: на сердце и печень, селезенку и почки, а особенно на пораженные всякими простудными хворобами кости спины. Я тщетно искал в его словах и взглядах попыток расколоть нас с Арвидом, вовлечь в откровенный разговор, и пришел, наконец, к твердому выводу, что чаепитие затеяно им с единственной целью: попить чаю.

И таким домашним, таким беспомощным показался мне сразу полковник с его раскрасневшимся потным лицом и шлепающей походкой, что я уже начал снисходительно подумывать о том, что, да, пожалуй, придется нам и в самом деле помочь ему, подзаняться как следует этим самым Дядей, а то как бы не прогулял законсервированный шпион, никем не разоблаченный, до самого конца войны.

Но зато, когда Глеб Максимович, закончив расхваливать целебные свойства чая, произнес: «А теперь — задания», то какие-то новые интонации в его голосе тут же заставили меня подумать, что, нет, не беспомощен наш полковник, и не надо валить в одну кучу, если не хочешь жестоко ошибиться в человеке, тапки, чай и способности чекиста.

— Вам, товарищ Ванаг, продолжать расследование убийства Клименко — да, да, убийства, а не самоубийст ва, не сомневайтесь. Само собой разумеется, что для всех других, в том числе и для ваших коллег, оно пока что остается самоубийством. Главная задача: выявление связей, знакомств, посещений в последние дни. Убийца не мог прийти к нему в комнату ни с того ни с сего.

Клименко был человеком недоверчивым и незнакомых к себе не пускал. Вопросы?

— Нет.

— Теперь вы,— обратился хозяин ко мне.— Поедете в Энск…

Трудно было удержаться от соблазна проявить свою сообразительность:

— В госпиталь?

Он на секунду сдвинул брови, выказав таким образом недовольство тем, что его перебили.

— А куда же еще?

Это специально для того, чтобы я не считал себя слишком «вумным» и больше не выскакивал.

— Как вы понимаете, нас интересует телеграмма, вторая телеграмма, до востребования. Кто ее получил? Когда? Каким образом? Может быть, по доверенности, и та сохранилась на почте? Это первое. Второе — личность Станислава Васина. Все, что там можно разузнать о нем…

Глеб Максимович подробно проинструктировал меня, как следует себя вести, что говорить, чтобы не возбуждать ненужных подозрений и не растревожить сообщников Дяди - ведь шифровка послана из Энска. Я должен был все свести к сплошной уголовщине. Три дня назад в нашем городе была арестована шайка расхитителей с продовольственного склада НКО. Они привлекали к своим махинациям и кое-кого из шоферов. Один из задержанных копал под Станислава Васина. Он, якобы, как только сел на машину, сразу предложил свои левые услуги.

— Липа?— спросил я недоверчиво.— Понимаете, если они вздумают проверить…

— …то все будет в порядке,— успокоил он.— Со Станиславом Васиным действительно говорили. Хоть он и отказался, но зацепка в деле осталась.

— Когда ехать?

— Чем раньше, тем лучше. Можете сегодня ночью?

Командировка готова,— он подал документ с подписями и печатями.

Меня здесь ничто не держало.

— Могу… А не попросить ли мне нашего оперативника Гвоздева, пока меня нет, выяснить, где именно писал Васин свои телеграммы? И еще — кто угостил Степа на Олешу вином. Может быть, таким путем подберемся поближе к Дяде?

— Могу вам сказать заранее: ничего это не даст,— отверг мое предложение Глеб Максимович.— Васин на писал несколько вариантов текста, находясь на работе, и брошенную бумажку мог незаметно подобрать любой. А что Дядю надо искать в том кругу, мы и без того знаем. Только насторожим без надобности расспросами. И с вином тоже самое. Нет уж, пусть думают, что их подставка удалась как нельзя лучше.

— А как быть с Андреем Смагиным?— спросил я.

— Придется для маскировки подержать немного в тюрьме. Как там прокурор, не настроен менять меру пресечения?
– поинтересовался Глеб Максимович. Я усмехнулся:

— Что вы! Прокурор жаждет крови.

— Не вернее ли будет вам поговорить с ним? На всякий случай. Скажете, что в ближайшие дни представите ему новые улики… Мог бы и я сам, но не хочется посвящать лишнего человека.

Может, в самом деле? Не официально, по-дружески… Но я тут же представил себе, с каким лицом будет слушать Вадим мою новую просьбу: пожалуйста, очень прошу, не выпускай из тюрьмы Смагина, пусть еще посидит.

Что он, интересно, подумает обо мне? Ведь настоящую причину назвать нельзя.

— Не нужно,— сказал я.-Наш прокурор - человек с характером. Сказал нет — значит, не выпустит.

— А вдруг?

— Я вам точно говорю. У него в таких делах вдруг не бывает…

Глеб Максимович назначил нам следующую встречу, сказал, как искать его в экстренном случае, и, пожелав успеха, проводил к выходу.

Мы с Арвидом молча дошагали до переезда.

— Что ж,— я, прощаясь, подал ему руку,— жди с удачей! Как говорится, на людей посмотрю, себя, молодца, покажу.

— У нас говорят: не хвались уезжая, а хвались приезжая.

— А у нас еще говорят: типун тебе на язык!… Кстати, можешь там съесть мою порцию блинов,— велико душно разрешил я.— Если ее еще не слопали Кимка с Фронтом.

И отправился прямым ходом в тюрьму. Не мог я уехать из города, не успокоив предварительно свою встревоженную совесть.

Время было неурочное, мне бы ни за что не дали свидания, сколько бы я ни упрашивал, если бы случайно не оказался на месте знакомый начальник тюрьмы, тоже бывший фронтовик.

— Очень нужно?— только и спросил он.

В ответ я провел пальцем по шее.

Привести арестованного!— скомандовал он начальнику караула.

И вот Андрей, вытянувшись, стоит передо мной в следственной комнате. Напряженное, похудевшее за эти дни лицо, ждет новостей. Хороших? Дурных?

— Садись, садись.— Не зная, как начать, я прошелся по тесному помещению.— Словом, ты ни в чем не виноват.

Он вскочил, обрадованный, глаза заблестели.

— Вот видите!

— Погоди,— приступил я к самой трудной части раз говора.— Не виноват, но посидеть еще придется.