Чтение онлайн

Я улыбнулся: иноземный анекдот с бородой для меня оказался свежим. Бедные славяне: видно, совсем загибаются, раз сочиняют такие анекдоты.

— Смешно? Представьте, и я когда-то валил таким же образом. Не с попугаем, правда, со старым котом.

— И кот убеждал вас: хоть чучелом?..

— Коту повезло: хватило бумажек от ветеринара. Мой Мурзень стоически молчал, предчувствуя скорую кончину в чужой земле: не вынес разлуки с родной тульщиной. Впрочем, ему было почти двадцать — патриарх по кошачьим меркам. Но я не о том. Валить, валить! — но не в чужую страну, а гораздо дальше. Я был дураком, юным тупицей, надеясь, что, сбежав в сытенькую и аккуратненькую Данию, выберусь из тьмы на свет, из хаоса в логос. Свою тьму мы носим с собой. Хоть чучелом, хоть тушкой, хоть «запчастями» на пятый день приезда — но валить, валить!..

Мужиковатое лицо побагровело еще больше, низкий голос набрал силу, заглушив шум прибоя. Подумалось: русский бедняга мог бы стать неплохим проповедником. При такой-то харизме и умело подвешенном языке.

— А каков все же критерий? Разницу между «запчастями» и «мушками» я уловил, а вот в чем специфика «мартышек», помимо образованности?

Джекоб смерил меня взглядом с головы до ног, бегло и бесцеремонно.

— Так я вроде уже сказал. Как минимум, «мартышки» с увлечением и бурной отдачей принимают участие в экспериментах.

— А как максимум?

— Генерируют идеи, предлагают своё. Неплохо также владеть устной и письменной речью, быть книгочеем и эрудитом. И ни от чего не отказываться, даже если предложенное противоречит вашим моральным нормам.

— О! — издал я горестный возглас. — А я-то уже дважды успел отказаться от групповых медитаций…

— Это было ошибкой. Откажетесь еще пару раз, и — милости просим на запчасти!

— Да я и не прочь, собственно. Я уже сказал, что про запчасти догадался на второй день: не такой уж тупица, как вам бы хотелось меня представлять.

— С чего вы взяли? Стал бы я тут сидеть и травить байки с тупицей?.. — Он подмигнул. — Мое время — золото. Во всяком случае, столь лестное мнение успела мне внушить Пчеломатка. А что вас натолкнуло на инсайт об органах, если не секрет?

— Не секрет. Моментом истины явилось лицезрение одной девушки: совсем юной и свежей, с крепкой спортивной фигуркой.

— Думаю, вы говорите о Юдит из Бельгии.

— Очень может быть, вам виднее. Подобные ей здесь редки. Но и у мужичков под сорок, вроде меня, тоже могут оказаться вполне приличные шестеренки и винтики.

— О да, — он покивал, соглашаясь.

— Скажите, вы считаете, что «мушки» и «мартышки» уходят на тот свет в гораздо более светлом состоянии духа, чем рядовые пациенты, и потому надо стремиться изо всех сил попасть в их ряды?

— Вовсе не обязательно. И «мушек», и «мартышек» могут замучить исследованиями так, что жизнь до острова покажется им раем, — Джекоб усмехнулся и потер ладони, шурша задубелой кожей. — Но для меня, к примеру, суть не в этом. Мне самому безумно интересны их опыты. Майер и Пчеломатка почти вылечили меня от депрессии, а это не кот чихнул! Тут у них интересно, не заскучаешь. Заставляют котелок кипеть, а мозги дымиться. Отличные задачи ставят эти ребятки передо мной!..

— Вот как. И какие именно?

— Это что-то вроде экспериментальной теологии, понимаете? То, чем занимаются здешние спецы, начиная с гуманиста Майера и кончая желторотым лаборантом. Экспериментальная теология. Эксперименты на живых душах, дошедших до ручки и оттого согласных на всё. И клиника, как я смекаю, построена именно для этого. Наличие бесплатного изобилия биологических запчастей — всего лишь побочный коммерческий эффект. Но никак не цель.

— Гуманист, рождающийся раз в тысячелетие, — пробормотал я с усмешкой. — Собрат Швейцера.

— Дерзновенный ум, рождающийся раз в сотни лет! Острейший интеллект, метафизическая отвага, абсолютная целеустремленность и безжалостность.

— Вы о Майере? — удивился я. — Не слишком ли много пафоса?

— Не слишком. И не о Майере — а о том, кто совершает все открытия под этим именем. Впрочем, я и без того слишком нагрузил вас сегодня. Не стоит вываливать все тайны острова Гиперборея в один день, да еще на столь неподготовленную голову и столь тонкокожую психику. Потерпите, скоро все узнаете. И не валяйте дурака! — говорю как человек, искренне к вам расположенный. Соглашайтесь на все их эксперименты. Такого вы не встретите больше нигде — ни на земле, ни в потусторонних кущах. Локти будете кусать, если откажетесь, можете мне поверить. Не упрямьтесь, иначе через пару дней будете лежать на операционном столе, с которого разбежитесь по десятку богатеньких и безмозглых организмов, так и не поняв ни черта о сути нашего дурацкого бытия и законах мироздания.

— А вы, «примат» с многомесячным опытом, видимо, разобрались в них досконально?

Джекоб покосился на меня, открыв рот для язвительного ответа, но промолчал и медленно захлопнул губы. Поднялся — отчего хлипкая лавочка опять скрипнула и содрогнулась, и шумно отряхнул брезентовые штаны на заднице.

— Советую вам для начала «внушаемый трип» — сочетание гипноза с психоделиками, эксклюзивное изобретение здешних умов. Весьма познавательная штучка! Не пожалеете. Еще — регрессивная терапия. Здесь она проводится остро, шоково, но результат того стоит. Бхогу не советую: преподносит неприятные сюрпризы, упражнение не для изнеженных людей.

— А «болевая нирвана»?

— Это вы про подвешивание на крюках? Не знаю, не пробовал. И вряд ли возникнет такое желание. Хотя это модно в наше время: шрамирование, клеймение, вздергивание на крюки и прочие членовредительства. Скажу честно, у меня нет однозначного мнения по этому поводу. Преодоление боли и страха воспитывает силу духа. Само подвешивание, вживание в образ свиной туши в мясной лавке, по словам его переживших, вызывает исключительно хорошие эмоции — от медитативного расслабления до эйфории и даже оргазма. Так что, рискните! Потом поделитесь впечатлениями.

— Не уверен, что это мой путь.

— Резонно. Впрочем, вы сами очень скоро во всем разберетесь, не мальчик. Полезный штрих: когда здешние вершители судеб решают перевести кого-то в разряд «мартышек», освобождают от работы, насовсем. Так что в день, когда не погонят с утра махать веником или визжать пилой, сможете себя поздравить. Всех благ! Приятно было поболтать.

Он развернулся и пошел прочь широким энергичным шагом, взметая ступнями в огромных резиновых сапогах песок и мерзлые камушки.