...И появился ты (др. перевод)
Шрифт:
Он резко остановился, притянул ее к себе и с силой поцеловал. Когда он поднял голову, она все еще прижималась к нему. Ресницы ее трепетали. Он улыбнулся и снова потянул ее за собой. Войдя в ванную, он повернул краны до предела, так что трубы загудели. Вода хлынула в огромную ванну.
Прикрывая руками голое тело, Лили с удивлением озиралась вокруг. Мраморный камин, белая глазурованная плитка с ручной росписью. Ей не меньше двухсот лет!
Алекс цинично улыбнулся, увидев, как она прикрывает руками тело. Он силой отвел ее руки в стороны.
– После того как ты расхаживала у Крейвена совершенно голая…
– Это только кажется. На самом деле листья и парик скрывали все тело.
– Не совсем.
Он легко поднял ее и поставил в ванну. С чувством оскорбленного достоинства Лили опустилась в воду. Алекс тоже начал раздеваться.
– Это был первый и последний раз.
Лили не сразу сообразила, что он имеет в виду ее появление на костюмированном балу. Это разозлило ее. Вот, пожалуйста, уже начал приказывать. Она никогда не подчинялась приказам, даже родительским.
– Если я захочу, я буду бегать голой по всему Лондону!
Он только молча посмотрел на нее.
Лили взяла кусок мыла, тщательно намылила шею, руки, грудь. Теплая вода действовала успокаивающе, и она блаженно вздохнула. Краем глаза она заметила, что Алекс уже разделся и подошел к ванне.
– Нет, – поспешно сказала она, поднимаясь. – Не нужно. Ты уже столько меня лапал…
– Сядь, – он подтолкнул ее. – Десять минут назад ты не возражала, когда я тебя лапал!
Она напряглась, когда он опустился в воду позади нее. Одну ногу он согнул в колене, другую вытянул вдоль ее бедра. Было тепло и уютно. Он протянул руку и забрал у нее мыло. Скользкими руками он гладил ее грудь, смывая остатки краски.
Плеснув воды ей на плечи, он смыл цветную пену. Тело ее лоснилось. Он притянул ее к себе, сжимая коленями ее бедра. Спиной она чувствовала густые волосы на его груди. Еще раз намылив руки, он коснулся пальцами треугольника волос между бедер.
В комнате было тихо. Только плеск воды и прерывистое дыхание. Лили поддалась успокаивающему теплу. Скованность исчезла. Полузакрыв глаза, она откинулась ему на грудь. Руки его блуждали по ее телу, губы скользили по шее, плечам. Она глубоко вздохнула. Рука ее невольно скользнула вниз и легла на его бедро. В горячей воде жесткие волоски на его теле стали бархатистыми.
Алекс почувствовал прикосновение ее руки и замер, лишь грудь его тяжело вздымалась. Лили крепко зажмурилась: вот сейчас он скажет, что прелюдия окончена. Но он вновь стал ласкать ее груди. Его пальцы как бабочки легко порхали, едва касаясь сосков. Она застонала.
Скользкие от пены руки скользнули вниз, прошлись по животу. Еще ниже. Лили тяжело дышала. Тело ее напряглось. Он раздвинул ей ноги, и рука его скользнула вниз, по золотистым завиткам. Лили схватила его за руку.
– Нет, не надо, остановись. Мне кажется…
– Почему тебе всегда что-то кажется? – прошептал он. Его палец скользнул глубоко внутрь, двигаясь мягкими круговыми движениями.
Она перестала бороться с желанием. Тело ее напряглось. Она двигалась, инстинктивно стараясь втянуть его глубже. Она прошептала его имя.
– Забудь обо всем, – прошептал он, не прекращая изысканной ласки. – Думай только об этом…
Он не останавливался, пока она не позабыла обо всем на свете. Тело ее выгнулось дугой, с губ сорвался крик. Когда она перестала содрогаться, он повернул ее к себе и крепко поцеловал.
– Ты очень красивая, Вильгемина Лоусон. И ты останешься со мной всю ночь, – хрипло сказал он. Он не отрываясь смотрел в ее испуганные зеленые глаза.
Будь у Лили одежда, оружие или просто желание, она бы нашла возможность уйти. Вместо этого она позволила укутать себя толстым полотенцем и отнести в спальню. Алекс погасил свет и лег рядом, крепко обнимая ее.
Они оба знали, что Лили примет пять тысяч фунтов и завтра они заключат договор. При мысли о договоре Лили почувствовала себя грешницей. А как иначе можно расценить использование своего тела в обмен на деньги? Но в то же время она испытывала умиротворенность. Она сможет заплатить Джузеппе, вновь наймет сыщиков. Возможно, кошмар последних двух лет скоро закончится.
Его рука обвилась вокруг ее талии, дыхание стало спокойным. Он спал. Но Лили, несмотря на усталость, не могла заснуть. Ей было горько: как она ни сопротивлялась, жизнь сама толкнула ее на этот путь, и назад дороги нет.
Но в то же время она не могла не удивляться. Оказывается, она совсем не знала мужчину, который сейчас спит рядом с ней. Она обвиняла его в жестокости, а он ни разу не обидел ее. Напротив, он старался доставить ей удовольствие. Ей казалось, что он холоден, а он такой нежный, чуткий. Все считали, что он сдержан и спокоен, но только Лили знала, до какого накала доходит его страсть. В глубине души она была довольна. Ей льстило, что ей удалось возбудить в нем столь бурные чувства. Как он злился, что столько народу лицезрело ее в костюме Евы! Она улыбнулась. Потом спохватилась, что не к лицу ей поощрять его собственнические инстинкты. Она попыталась отодвинуться, но он еще крепче притянул ее к себе. Она прильнула к нему и успокоилась, согретая теплом его тела.
Алекс проснулся оттого, что Лили беспокойно зашевелилась во сне. Ворча, он приподнялся и протер глаза.
– Ну, что еще? – пробормотал он, зевая, и вздрогнул, услышав пронзительный крик. – Лили! Черт побери, что…
Он склонился над ней. Лили металась по подушке, ее тело содрогалось, пальцы сжались в кулаки. Она тяжело дышала, пытаясь что-то сказать. Он не смог разобрать слов.
– Лили.– Он нежно убрал спутанные волосы с ее лба. – Тихо. Это просто сон. Это сон.
– Нет! – кричала она.
Проснись, солнышко. – Он тихо уговаривай ее, как вдруг услышал имя. То самое, что она повторяла в Рэйфорд-Парке, когда бродила во сне по дому. Ему тогда показалось – Ник, но теперь он отчетливо услышал – Николь. Женское имя.
– Николь… О нет… Нет! – Она содрогалась от рыданий, руки тянулись вперед, будто она хотела удержать кого-то.
Алекс смотрел на нее, раздираемый жалостью и любопытством. Николь. Никогда не слышал этого имени ни от кого из членов семьи. Видно, это часть таинственного прошлого Лили: Гладя ее волосы, он коснулся губами разгоряченного лба.