Чтение онлайн

Узнав, что уже нет надобности испытывать собственную волю, девушка с облегчением вздохнула.

– Сейчас… – заговорил Оннода-бабу.

– Да, да, отец, я мигом буду готова, – перебила его дочь. – С купанием не задержусь, посылай пока за экипажем.

Такой энтузиазм Хемнолини по поводу предстоящего визита был неожиданным и каким-то неестественным. Прозвучавшее в ее голосе искусственное воодушевление не обмануло Онноду-бабу, и им вновь овладело беспокойство. Хемнолини поспешно выкупалась, оделась и вышла к отцу.

– Экипаж не подали, отец? – спросила она.

– Нет еще.

В ожидании экипажа Хемнолини вышла в сад прогуляться. А Оннода-бабу уселся на веранде, то и дело нервно проводя рукой по волосам.

Около половины одиннадцатого они подъехали к дому Нолинакхо. Сам доктор еще не вернулся, и Кхемонкори пришлось одной развлекать гостей. Она расспрашивала Онноду-бабу о его здоровье и семейных делах, изредка бросая взгляды на Хемнолини. Почему лицо девушки не сияет от счастья, как румяная заря перед восходом солнца? Ее задумчивый взгляд затуманен печалью. Кхемонкори это было неприятно и больно ранило ее душу.

«Любая девушка была бы счастлива выйти замуж за Нолинакхо. А эта возомнила себя чересчур образованной и, видимо, считает, что слишком хороша для него. Чем еще можно объяснить ее задумчивость и рассеянность? – размышляла Кхемонкори. – А всему виной я сама. На старости лет стала нетерпеливой, не могла повременить! Решила женить Нолина на девушке со сложившимся характером, а не попыталась узнать ее получше. Правда, у меня нет времени для размышлений. Надо поскорее устроить все свои мирские дела и приготовиться к уходу из этого мира».

Все эти мысли ни на минуту не покидали Кхемонкори и мешали ей вести беседу с Оннодой-бабу.

– Мне кажется, не следует спешить со свадьбой, – сказала она гостю. – Наши дети достаточно взрослые, чтобы решать подобные вопросы. Не нужно торопить их. Я не знаю, как относится к этому Хем, но что до Нолина, могу сказать, он с этой мыслью еще не вполне освоился.

Последние слова предназначались главным образом для Хемнолини. Ведь девушка не выразила особой радости по поводу предстоящей свадьбы, и Кхемонкори не хотела, чтобы Хем и ее отец думали, что сын ее безмерно счастлив.

Перед тем как отправиться в гости, Хемнолини собрала все свои душевные силы, чтобы казаться радостной и веселой, но это ей не удалось. Минутное оживление сменилось глубокой печалью. Придя в дом Кхемонкори, девушка почувствовала, что ею овладевают сомнения, а жизненный путь, на который ей предстоит вступить, казался трудным, тернистым и бесконечным.

Пока старшие обменивались любезностями, в душе Хемнолини родилось неверие в свои силы, и она сильно страдала от этого. Когда Кхемонкори предложила отложить свадьбу, в душе девушки началась борьба двух противоречивых чувств. С одной стороны, ей казалось, что чем быстрее будет заключен брак, тем скорей она освободится от всех своих мучительных колебаний и сомнений. Однако при известии, что свадьба откладывается на неопределенный срок, Хем почувствовала невольное облегчение.

Кхемонкори не сводила глаз с девушки, стараясь определить, какое впечатление произведут на Хемнолини ее слова. И, заметив на лице ее выражение успокоенности, почувствовала против Хемнолини раздражение.

«Слишком дешево я оценила своего Нолина!» – подумала Кхемонкори и обрадовалась, что сын запаздывает.

– Видишь, какой Нолин? – сказала Кхемонкори, взглянув на Хемнолини. – Ведь прекрасно знал, что вы сегодня приедете, и задерживается. Мог освободиться пораньше. А стоит мне заболеть, он бросает все и остается дома, несмотря на то что терпит убыток.

Заявив, что ей нужно взглянуть, готов ли обед, Кхемонкори покинула гостей. Она решила оставить Хемнолини на попечение Комолы, чтобы переговорить с Оннодой-бабу наедине.

Обед был готов и стоял на слабом огне. В уголке тихо сидела Комола, погруженная в глубокую задумчивость. При неожиданном появлении Кхемонкори она вздрогнула и в полной растерянности вскочила на ноги.

– Да ты совершенно поглощена своей стряпней, Хоридаши, – воскликнула Кхемонкори.

– Все готово, ма, – ответила Комола.

– Почему же в таком случае ты сидишь здесь в одиночестве? Оннода-бабу – старик, тебе его стыдиться нечего. С ним пришла Хем. Позови-ка ее к себе в комнату и займи разговором. Зачем заставлять ее скучать со мной, старухой!

Раздражение против Хемнолини удвоило нежность Кхемонкори к Комоле.

– О чем же мне с ней разговаривать? – испуганно спросила Комола. – Она ведь образованная, а я ничего не знаю.

– Подумаешь! – воскликнула Кхемонкори. – Ты не хуже других, девочка. Пусть Хем гордится своей ученостью, но не много найдется таких привлекательных девушек, как ты. Любая, начитавшись книг, может стать ученой, но не станет от этого красивее тебя. Пойдем, Хоридаши. Но погоди, ты плохо одета, я одену тебя как нужно.

Оскорбленная Кхемонкори горела желанием унизить гордую Хемнолини во всем. Ей хотелось, чтобы красота ее поблекла перед очарованием этой простой девушки. Не слушая возражений Комолы, старая женщина с большим вкусом и умением облачила ее в бирюзовое шелковое сари и по моде причесала. Затем принялась вертеть девушку во все стороны, любуясь своей работой, и в восхищении поцеловала ее в щеку.

– Ты такая красавица, что достойна стать женой раджи.

– Мать, они сидят там совсем одни, – напомнила ей Комола. – Мы и без того заставили их ждать.

– А, пусть сидят! Пока я тебя не одену, мы не двинемся с места.

Наконец девушка была готова.

– Ну, а теперь идем, милая! И не смущайся! – говорила Кхемонкори. – Перед тобой поблекнет любая окончившая колледж красавица. Можешь высоко держать голову!

Кхемонкори ввела упирающуюся Комолу в гостиную, где сидели Оннода-бабу с дочерью. Оказалось, что и Нолинакхо уже вернулся и беседует с ними. Комола попыталась убежать, но Кхемонкори удержала ее.

– Не смущайся, дорогая. Здесь все свои.