...Чума на оба ваши дома!
Шрифт:
Антонио. Спросите лучше у него, дорогой дядя…
Монтекки (Бенволио и Антонио). Оба – вон! Чтоб я вас не видел в такой день!
Бенволио и Антонио уходят. Монтекки вновь подходит к портрету Ромео.
Мой честный мальчик, как ты мог уйти?…Живое сердце может ли снестиИ боль, и ужас, и тоску попеременно,Когда увидишь, кто пришел на смену?…Молится.
Келья монастыря Лоренцо и перед ним Розалина, женщина лет двадцати.
Розалина… (заканчивая исповедь).
… Ну, вот, святой отец, и весь рассказПро прошлые грехи, ошибки и невзгоды…В чем виновата я, а в Чем природа,Не мне судить…И умоляю васСкорее в монастырь помочь найти дорогу,Чтобы остатки дней Я посвятила Богу!..Лоренцо.
Да, дочь моя, печален твой рассказ…И выбор твой, как верный францисканец,Обязан я одобрить…Но позвольКак человеку, что тебе в отцыГодится по годам, ане по званью,Спасти от необдуманных шагов,Предостеречь поспешное решенье!Ты говоришь мне, что «остатки дней»Готова провести в суровых стенахМонастыря.Но знаешь ли ты, дочь,Что дней здесь мало? Здесь – сплошная ночь,Заполненная нудною молитвой,Слова которой иногда, как бритва,У горла встанут!И соблазн грехаНе исчезает с пеньем петуха…Тут нет еды, есть лишь подобье пищи,А келья узкая – не лучшее жилищеДля тех, кто любит танцы, и гостей…И вкусный завтрак, поданный в постель…Поверь! Когда уходишь от беды,Отчаянье – не лучший поводырь!Поэтому прошу тебя, подумай,Сто раз отмерь…Розалина (резко перебивая). Все отмерено, святой отец! Пора резать! (Достает ножницы, срывает платок с головы, распускает волосы.) Прошу!
Лоренцо (строго). Я – не цирюльник, Розалина! Есть монастырские правила. Пострижение возможно только после принятия обетов послушания, аскезы и безбрачия… Ты должна сменить мирское имя…
Розалина. Я согласна!.. Меняйте! Можно, я стану Марией или Иоанной?!
Лоренцо (удивленно). Так спешишь, как будто за тобой гонятся…
Звук подъехавшей кареты.
Розалина. А разве нет?… (Бросилась к окну). Это – они! Я прошу вас, святой отец, не отдавайте меня им.
Лоренцо. Напрасно беспокоишься. Я знаю семью Капулетти много лет. Они чтут духовенство. И здесь, в этих стенах, ты находишься под защитой самого Франциска Асизского! Под защитой Бога, наконец!
Розалина (в отчаянии). Что ж они раньше меня не защитили?! (Плача, принимает позу обороны, сжав ножницы, точно кинжал.)
Входят синьор и синьора Капулетти в сопровождении нескольких молодых сородичей.
Синьор Капулетти. Так я и думал: она здесь… (Делает жест молодым, те направляются к Розалине.)
Розалина. Не подходите! (Размахивает ножницами.) Убью вас, убью себя! Именем Святого Франциска… всех убью!
Лоренцо. Это – грех, дочь моя… Нельзя с этим именем убивать. (Вошедшим). Достопочтенные Капулетти! Думаю, вам излишне напоминать, что всякий, кто здесь находится, пользуется покровительством монашеского ордена…
Синьора Капулетти. Святой отец! Ваш орден уже попытался покровительствовать моей дочери Джульетте! По этой причине нами пролито достаточно слез. Думаю, вам пора отмаливать тот грех, а не совершать новый… Розалина, немедленно возвращайся домой!
Розалина. Я – не Розалина. Я теперь – Мария… Скажите им, брат Лоренцо! (В отчаянье отрезает себе несколько прядей). Я – Мария!
Синьора Капулетти. Прекрати, дурочка. Не уродуй себя! Твоя внешность тебе еще пригодится… (Лоренцо). Вот она – человеческая неблагодарность, святой отец… Берешь бедную родственницу… Сиротку… Кормишь, растишь, одеваешь…
Розалина. И раздеваешь… для особо важных гостей! Что ж вы об этом не вспомнили, синьора?
Синьора Капулетти. Какая гадость!.. Представляю, что она вам наговорила на исповеди, святой отец… Сколько лжи!
Лоренцо. Исповедь не для исповедника, синьора. Все слова произносят Богу, и только ОН отделяет зерна от плевел.
Синьора Капулетти. Но вы-то все слышите, и могли – бы хоть чуть-чуть делать поправки… Впрочем, думаю, и на святой исповеди эта выдумщица не все вам сказала… Не так ли, Розалина? (Розалина молчит). Конечно, не все… Видите, святой отец, исповедник для нас прежде всего мужчина, а женщина женщину способна понять и без слов… Поэтому, если бы вы оставили меня с моей племянницей наедине, мы бы быстро уладили эту неприятную ситуацию… (Лоренцо испытующе смотрит на Розалину.) Господи, не в язычество же я ее обращаю! Поговорим по-родственному, а потом пусть хоть наголо стрижется… Верно, Мария?
Розалина молча кивает головой. Мужчины Капулетти и Лоренцо уходят.
… Итак, девочка, насколько я понимаю, ты у нас – пирожок с начинкой?… (Розалина молчит). И кто повар?
Розалина. Это вам лучше знать, синьора…
Синьора Капулетти. Неужели Джорджи? Или тот гость из Милана?… Впрочем, какая разница? Капелька мужчины в море женских слез. Разве отыщешь? Однако, что ж мы намерены делать?
Розалина. К лекарю больше не пойду… И снадобий ваших, синьора, глотать не стану!.. Не надейтесь!
Синьора Капулетти. А кто тебя принуждает, глупенькая? Всему свое время. Как говорил мой дедушка-ювелир: время разбрасывать камни, время – вставлять их в оправу… Нас, Капулетти, и так слишком мало, чтоб мы убивали себя в зародыше! Однако, монастырь – не самое лучшее место акушерских манипуляций. Здесь холодно и сыро. Капулетти должны рождаться дома, на белых простынях, под счастливые стоны родни… Короче, я подумала, что тебя неплохо бы выдать замуж…
Розалина. Вы это сто раз уже обещали, синьора.
Синьора Капулетти. И, как видишь, от своих слов не отказываюсь… На этот раз все будет удачно. Надеюсь, ты слышала приказ Герцога? Так вот, первый шаг сделан: Монтекки нашли жениха…
Розалина. Ну, конечно! Я так и знала… Меня – этим вонючим козлам! Да еще с готовым ребеночком… Здорово придумано, синьора! Их – на посмешище, меня – с глаз долой! А вы подумали, что со мной сделает муженек, когда узнает, как его надули?!
Синьора Капулетти (строго). Не ори! Он все знает.