Чтение онлайн

Жесткое лицо адмирала побагровело, когда она орала на командира крыла:

– Мистер, вы решили подать пример всем остальным пилотам?! Вы занимаете командную должность! Эта идиотская затея могла стоить вам жизни! Вместо этого вы будете либо разжалованы на несколько рангов, либо снимете форму офицера EDF немедленно! Или я вручу вам метлу и совок и заставлю прибирать бардак на Перекрестке Буна!

Бриндл стоически переносил упреки. Он стоял и внимал, несмотря на громкое возмущение в животе, требующем чего-нибудь съесть или выпить – хотя бы дрянного кофе EDF. Он был голоден, но весел.

Когда адмирал, наконец, вздохнула и сделала паузу в своей речи, Робб сказал:

– Да, мадам. Я извиняюсь, мадам. Но прежде чем вы исполните ваши угрозы, вы наверняка захотите посмотреть разведывательную информацию из банка данных моего ремора. – Он не мог сдержать усмешки. – Смотрите, вот, я проследил весь путь вражеских боевых шаров до их родной планеты, адмирал. Гидроги пришли с газового гиганта с самыми красивыми кольцами, которые вы когда-либо видели. На картах он обозначен как Оскувель. Если мы захотим пойти в контратаку, мы найдем врага там.

Дневной цикл на Рейндик Ко длился на два часа дольше, чем стандартные земные сутки. Но Рлинда ела и спала по земному времени на борту «До смерти любопытного». Как межпланетный путешественник, она давно решила не мучиться, подстраиваясь под местные временные циклы. Планеты могли двигаться по их расписаниям.

Рлинда придерживалась собственного.

Давлин Лотц, напротив, не видел разницы между ночью и днем. Он работал все время с полной отдачей, игнорируя дневную жару и холод ясной пустынной ночи, изучая, анализируя и сопоставляя, пока организм не истощался и не заставлял его забыться коротким сном – часто прямо в городе-призраке, где шпион продолжал распутывать клубок происшедших событий.

На местности Рлинда обычно помогала ему. Технически она выполнила свое поручение, но она сама предложила человеку помощь, чтобы закончить дело побыстрее. Чем скорее они вернутся на Землю, тем скорее Рлинда получит свой гонорар. Значит, она составит шпиону компанию… хочет он того или нет.

Вдвоем они поставили упавшие мостки обратно к скале, где нашли тело Луиса Коликоса. Рлинда пыхтела и задыхалась, связывая между собой металлические стойки, но считала, что труд пойдет ей на пользу. Пока Давлин вытаскивал ответы из молчаливой и неприветливой реальности, она занималась практическими делами, устанавливая осветительные панели и дополнительные воздушные вентиляторы. Рлинда еще и готовила еду, хотя Давлину, как видно, было все равно, ее изысканные блюда или полуфабрикаты.

Сейчас в ярко освещенной комнате, где погиб Луис, Давлин соскреб с поверхности трапециевидного окна образец высохшей крови и сунул порошок в анализатор. Они уже упаковали в морозильник оба обнаруженных тела и поместили их на борт «Любопытного». И все еще не было найдено ни следа Маргарет Коликос, ее компи или кликисских роботов.

Пока Давлин Лотц торчал у анализатора, ожидая результата, Рлинда продолжала говорить:

– Так почему ты вдруг захотел стать шпионом? Полоса невезения или просто обыкновенные мальчишеские мечты? И что думает о таком выборе твоя мать?

– Я предпочитаю называть себя специалистом по неясным деталям, а не шпионом. Президент Венсеслас знает, что я могу найти точный ответ там, где нормальные источники отсутствуют. За исключением того, где нечего находить, как на Кренне.

– Выходит, у Ганзы есть бюро по «специалистам по неясным деталям» или ты самоучка?

Он обернулся и спокойно спросил:

– Если вы и в самом деле верите, что я шпион, неужели вы думаете, мне захочется рассказать вам историю моей жизни?

– Потому что, если не расскажете, – сказала она, злорадно ухмыляясь, – тогда я поведаю вам свою, – и когда он сумел вздохнуть, оторопев от такой наглости, она подбодрила его. – Что вы теряете? Разве похоже, что я собираюсь писать вашу биографию?

Лотц перешел на деловой тон:

– Хорошо. Я сбежал из дома, когда мне было четырнадцать лет. Отец относился ко мне равнодушно, а мать была со мной груба. Я решил, что жить собственной жизнью будет ненамного труднее, и оказался прав. Я просто счастлив, что у меня нет братьев и сестер, и мои родители не отыгрались на них, так что они, возможно, обратили внимание друг на друга. Я не могу сказать вам, вместе ли они еще и живы ли вообще.

– Как грустно, – посочувствовала Рлинда.

– Я вполне доволен, что все так повернулось, – он мимолетно улыбнулся – только такую улыбку Рлинда и видела всегда на его лице, – затем отвернулся и занялся изучением пробы крови.

– Ясные следы эндорфинов и остатки адреналина. Итак, это нападение не было внезапным и стремительным. Луис Коликос за какое-то время до смерти испытывал страх и сильную боль.

Рлинда проглотила комок в горле, представив себе последний миг бедного старика.

– Я полагаю, вы изучали биохимию и юридические науки, да? – попыталась возобновить беседу она.

Шпион взглянул на нее, и Рлинде опять показалось, что шрамы на его лице напоминают следы от когтей.

– Я изучал все. У меня не было денег, но я предложил врачу мои записи. Я изменил личность. Я подал прошение и получил небольшой подарок и студенческий займ. Если не просить слишком много денег, они неглубоко копают – особенно если попасть в определенную категорию так, чтобы университет мог добавить вас к своей политкорректной статистике. Я прикидывался представителем гонимого религиозного меньшинства, иногда жертвой притеснений. И если у вас полно медицинских бумаг, что вы страдаете из-за окружающих условий, все ученические фонды набрасываются на вас, предлагая деньги на обучение.

– Вы мелкий, но талантливый жулик, – сказала Рлинда.

– Это было необходимо. Я провел в университете шесть лет, изучая дисциплины по своему выбору. Пять раз я менял личность.

Рлинда была поражена.

– Тогда как вы могли получить научную степень?

– У меня есть знания. Зачем мне научная степень?

– У вас весьма своеобразный взгляд на такие вещи, я полагаю. Итак, вы изучали… ух, шпионаж и криптографию?

– Только вместе с политологией, мировой историей, астрономией, конструированием звездолетов. Я верю в метод минимализации повторных шагов, когда это касается образования.

– Это что такое?

– Когда доходишь в изучении предмета до определенного предела, дополнительные часы не добавляют большей глубины или понимания. Лучше начать изучать что-нибудь новое, – Давлин установил анализатор и обернулся к Рлинде. – Скажем, вы не знаете ничего о метеорологии. Если вы проведете сто часов, изучая этот предмет, у вас будет даже больше знаний, чем нужно, и вы научитесь, как находить более подробные сведения, даже если вам потребуется ответ на совершенно невероятный вопрос.