Шрифт:
ПРОЛОГ
Блюд настороженно смотрел на женщину, тревожно кутавшуюся в темное покрывало. Она не сводила с него пристального взгляда и нервно перебирала золотые кольца на тонкой руке. Боярин никак не мог ожидать, что услышит от гречанки подобные речи. Более того — что они прозвучат именно в эту ночь. Не далее часа назад он принимал у себя человека с тайной вестью от новгородского князя. А теперь и Павлина заявилась к нему с необычной, ужасной просьбой.
— Так что же ты решишь, боярин? Время не терпит, я не могу так долго находиться у тебя, — нетерпеливо забарабанила женщина пальцами по столешнице.
— Почему ты решила предать Ярополка? На что надеешься? Ответь честно.
Взмахнув черными ресницами, Павлина метнула взгляд к окну, а затем горько усмехнулась:
— На что надеюсь? Да в том-то и дело, что мне не на что надеяться. Кто я сейчас? Бывшая монахиня из Херсонеса, ставшая наложницей русского князя. Святослав подарил мне всего лишь несколько сладких ночей, но лишь его я по-настоящему любила. Он был великим воином и пылким мужчиной. А вот Ярополк до него не дотянул. Разве он настоящий князь? Мальчишка! Он еще при жизни отца слюни пускал, глядя на меня. А когда узнал, что Святослав погиб, так в первую же ночь затащил меня в свою постель. Княгиней грозился назвать… — в глазах Павлины сверкнули темные молнии. — А сам к спесивой дочке полоцкого князя сватов отправил!
— А от Владимира ты ждешь иного? Неужто думаешь, что он тебя женой назовет?
— А вот это уж не твоя забота, боярин, — просвистела с выдохом гречанка. — Из кожи вылезу, но найду ключик потайной к его душе. Или считаешь, что я не так хороша, как раньше? Взгляни в мои очи бездонные, полюбуйся на мою талию стройную, на грудь высокую… Или хочешь сам узнать, насколько жаркими могут быть мои объятия в ночь лунную? — искушающий шепот Павлины заставил боярина ощутить на лбу жаркую испарину.
Что и говорить, годы не коснулись бывшей монахини. А ведь, она, кажется, всего лишь лет на пять младше Блюда, которому недавно пошел тридцать пятый год. Эта женщина и впрямь может свести с ума кого угодно.
— Я помню Владимира еще юнцом зеленым… — задумчиво говорила Павлина, смакуя воспоминания. — Но он уже тогда был смышленей и сильнее старших братьев. Ярополк обязательно уступит ему, так зачем напрасно лить кровь? Регволд полоцкий, не пожелав покориться новгородскому князю, уже погиб вместе со своими сыновьями. А дочь его, гордячка Рогнеда, мечтавшая о Киевском княжестве, стала военной добычей того, кому отказала из-за спеси своей неразумной. Была княжной, а стала рабыней! — презрительно фыркнула наложница киевского князя. — Сама сняла сапоги с робичича!
— Никогда Рогнеда рабыней не будет, — усмехнулся Блюд. — Да, полоцкая княжна стала пленницей. Но то же самое когда-то давно произошло с Мальфрид — дочерью древлянского князя Малха. После гибели отца Мальфрид и ее меньшой брат Добрин-Добрыня оказались в Киеве, в тереме у пресветлой княгини Ольги. Но не пленниками они были, а воспитанниками княжьими. Когда закончились их отроческие годы, Добрыня стал могучим воином, а Мальфрид-Малуша родила Святославу сына Владимира. Именно его ты сейчас считаешь истинным князем Руси, не так ли? Кто знает, может, и Рогнеда когда-нибудь родит будущего великого князя.
— Никогда! — зло зарычала Павлина. — Слышишь? Никогда! Это я подарю Владимиру сына! И он станет славным воином и сильным правителем, как его дед, как его отец! А я стану княгиней. И ты мне в этом поможешь. Не отказывай мне, боярин… — по-змеиному вкрадчиво зашептала гречанка. — У тебя ведь тоже свой счет имеется к Ярополку. Неужто простишь позор отца своего Свенельда и смерть младшего брата Люта?
Блюд вздрогнул от горького напоминания о недавних печальных событиях и мгновенно помрачнел.
Младший сын воеводы Свенельда Лют рос вместе с княжичами. Более всего он сблизился с Ярополком. Их довольно жестокие проказы часто вызывали недовольство княгини Ольги, и она не раз пеняла на это Свенельду, бывшему для нее более чем просто доверенным лицом. Но унять вздорного старшего княжича и его приятеля, скорого на злые выдумки, было сложно. Именно потому и велели Блюду присматривать за озорниками, а заодно и учить их уму-разуму. Но, похоже, с этой задачей он не справился.
Когда к власти в Киеве пришел старший сын Святослава княжич Ярополк, Лют неожиданно возомнил, что, имея такого покровителя, может творить все, что вздумает. Особенно ему хотелось поставить на место князя Олега — младшего брата Ярополка, получившего в свой удел древлянские земли. Лют начал открыто заезжать в эти угодья, охотиться и распоряжаться там как хозяин. Но совершенно неожиданно тихий и незлобивый Олег на этот раз проявил характер и указал наглецу дорогу в сторону Киева. Никому неизвестно, что произошло в Искоростенском лесу, но Лют погиб там именно от руки древлянского князя. Конечно, он был сам виновен в своей смерти, но Свенельд с этим не мог смириться.
По требованию воеводы Ярополк отправил войско в древлянские земли, чтобы наказать младшего брата за гибель лучшего друга. И произошло непоправимое — в давке на мосту у стен Овруча глупо погиб молодой князь Олег. Ужаснувшись содеянному, Ярополк обвинил Свенельда в гибели своего брата: «Любуйся! Ты ведь этого желал!». Князь при всех отхлестал по щекам старого воеводу. Это стало ударом для Свенельда. Вся Русь знала и почитала славного своими подвигами воина, ходившего в походы еще под началом вещего князя Олега и пользовавшегося особым доверием княгини Ольги.
Перед смертью Свенельд позвал к себе старшего сына. Многие тайны открылись Блюду в эту ночь, многому он ужаснулся, многому удивился. Похоже, древлянская земля проклята богами. Черная эта земля, не зря растет на ней трава полынь-чернобыл. Лет сорок назад там растерзали князя Игоря, а затем и его убийца, князь Малх, нашел смерть от руки княгини Ольги. Страшным открытием для Блюда было признание отца в том, что именно он столкнул между собой Игоря и Малха. А виной тому была любовь молодого воеводы к Ольге, княгине киевской.