Зодчие
Шрифт:
Вдруг донесся крик дозорного:
– Вышли татары! Вышли!.. С нашими бьются!..
Все пришло в движение. Пешие стали в ряды, конница готовилась вылететь из леса. Нетерпеливое ожидание овладело всеми. Иной без нужды сгибал и разгибал лук, другой зачем-то пересчитывал стрелы, третьему занадобилось чистить саблю, и он втыкал ее в землю у своих ног.
– Ну, что там? Как? Да говори же!
– неслись к дозорному взволнованные голоса.
А он время от времени кричал:
– Бьются!.. Отступают наши!.. Остановились... Снова отходят!..
И вдруг раздался дикий, отчаянный рев его:
– Побежали! Наши побежали!
Отступление русских было притворное, и это знали сидевшие в засаде. И тем не менее им казалось, что на Арском поле происходит непоправимое, что наши гибнут под натиском татарского войска.
Все рвались в бой: и начальные люди и простые ратники. Но воевода Шемякин, опытный воин, сдерживал общее нетерпение.
– Спешить неможно, надобно выждать!
– говорил он.
– В тыл ударить нехристям, чтоб ни один не ушел!
И время настало.
В лесу запели боевые трубы. Таким неожиданным и непонятным был этот звук, что в первые мгновения конники Япанчи ничего не поняли. Но недолго им пришлось теряться в догадках.
Сотня за сотней вылетали русские всадники из леса; на поднятых саблях искрилось солнце, грозно колыхались копья. Лошади неслись бешено, из-под копыт вылетали комки грязи и ударяли в разгоряченные, красные лица воинов...
За конницей скорым шагом двигались пешие колонны; плотными рядами, плечом к плечу, спешили они на поле боя.
Крик огласил поле: русские полки вызывали врага на бой. Им ответил дикий рев татарского войска. Равнина была наполнена конниками Япанчи, которые в неудержимом порыве еще продолжали преследовать полк Горбатого.
Появление русских из засады изменило картину боя. Задние ряды татар сделали полоборота и бросились навстречу шемякинской коннице.
Воевода Шемякин скакал впереди своих рядов; стальная броня и высокий шлем со спущенным забралом защищали его от неприятельских стрел. Рядом с ним держался богатырь-телохранитель, готовый защитить воеводу в опасную минуту.
– Как куроптей157, накроем сетью!
– громовым голосом прокричал телохранитель.
Из-под спущенного забрала скорее уловил, чем услышал ответ:
– Их голыми руками не возьмешь!
Ряды противников сближались быстро. Ветер свистел в ушах скакавших всадников. Ободряя своих, перед татарскими полками неслись сотники и пятидесятники. До русских доносился гортанный боевой клич на самых высоких нотах, какие доступны человеческому голосу.
Поднимая коней на дыбы, сшиблись с треском и грохотом. Стук мечей, бердышей, удары щитов о щиты, храп лошадей, крики и стоны...
Воины, сбитые с коней, поражали стрелами неприятельских всадников и лошадей.
Полки Горбатого-Шуйского прекратили притворное бегство и повернулись лицом к противнику. Татары оказались в кольце. Теперь только не дать врагу прорваться и спастись в лесах!
Воины Япанчи поняли опасность, однако не растерялись. Яростно набрасывались они на русских. Но кому удавалось пробиться сквозь цепь конников, тот наталкивался на пехоту, встречавшую татар ливнем стрел. Всадники валились с седел, кони с диким ржаньем носились по полю, увеличивая сумятицу боя.
Силач Филимон и казак Ничипор Пройдисвит рубились рядом, плечо к плечу, стремя в стремя. Филимон рубил татар тяжелым бердышом. Кто увертывался, того настигала сабля Ничипора. Они вдвоем рассекали татарские ряды, расчищая дорогу русским ратникам.
Великан - хранитель Шемякина - в сумятице боя потерял воеводу. С победным кличем: "Жива Русь, жива душа моя!" - он рассыпал удары направо и налево.
Япанча метался по полю сражения, пытаясь навести порядок среди своих смятенных полков.
Телохранитель воеводы налетел на Япанчу с огромным мечом, поднятым над головой.
– Алла, алла!
– Япанча с гортанным визгом нанес противнику страшный удар ятаганом.
Татарский ятаган налетел на русскую закаленную сталь и со звоном разлетелся...
Гибель Япанчи довершила расстройство татар. Их охватил страх. Они не держали уже боевого строя и только старались прорваться сквозь русские полки. Не многим удалось достигнуть лесной чащи - почти все погибли под ударами мечей, от стрел и пуль.
Истомленные, перепуганные татары бросали оружие и сдавались. Среди порубленных татар мало было крашеных бород. Пытать боевое счастье с Япанчой вышла в поле молодежь. Эта молодежь лежала на широком поле с разрубленными головами, со стрелами в груди, в боку...
Набегам Япанчи пришел конец. Из многих тысяч татарского войска, погнавшихся за полком Горбатого, осталось триста сорок человек, сдавшихся в плен.
Не дешево и русским обошлась победа. Память об Арской битве сохранила песня:
Казань-град на горе стоит,
Казаночка-речка кровава течет.
Мелки ключики - горючи слезы,
По лугам-лугам - всё волосы,
По крутым горам - всё головы
Молодецкие, всё стрелецкие...
Глава XI
НИКИТА БУЛАТ В ТЮРЬМЕ
После разгрома Япанчи158 положение осажденной Казани сильно ухудшилось. Конники Япанчи уже не налетали на русских с тыла. Зато усилился отпор татарского войска, засевшего в городе.
Татары делали ожесточенные вылазки большими силами, вступали с московскими стрельцами и казаками в рукопашный бой. Отбитые, они скрывались ненадолго и появлялись, подкрепленные новыми бойцами.