Жнец
Шрифт:
— Иногда обстоятельства оказываются сильнее нас. — Вырывать ладонь из цепких пальцев слепца я не стал.
— Смутные времена настают, смутные и страшные, — покачал головой экзорцист. — Вы хоть представляете, насколько опасно давать приют бесам? Опасно не только для вас, но и для окружающих.
— Обстоятельства, господин экзорцист, обстоятельства…
— Если бесы вырвутся на волю, даже Святые будут не в силах вам помочь.
— Значит, такова цена, которую мне придется заплатить.
И что понадобилось от меня этому зануде? Чего он только прицепился? И подручные его уставились, будто никак решить не могут — то ли обряд экзорцизма прямо сейчас проводить, то ли за дровами для костра бежать. Кстати, как он вообще бесов учуял?
— Любая потеря самоконтроля может стоить вам жизни и бессмертия души…
— И что вы предлагаете? Уйти в монастырь? — наконец не выдержал я.
— Себастьян! — шикнул на меня Рауль, а вот слепец нисколько этой отповеди не обиделся.
— Боюсь, вас туда не возьмут, — улыбнулся он в ответ, — Но, знаете, если найдется пять минут свободного времени, возможно, я смогу подарить вам один дополнительный шанс.
— Раздеваться по пояс? — усмехнулся я, глядя, как Рауль безуспешно пытается растолкать вусмерть пьяного Эдварда, — И что насчет полынной настойки?
— Достаточно просто закатать рукав по локоть, — Экзо- рцист вернулся к стоявшему у окна столу. В комнате давно уже сгустился полумрак, но слепцу, разумеется, он помехой не был. — А полынной настойки, боюсь, у нас с собой больше нет…
— О, Святые! — Оставив в покое лучника, граф вышел из комнаты.
Один из подручных татуировщика принялся разжигать спиртовку, второй достал из саквояжа баночку с черной краской. На меня эти двое посматривали с нескрываемым подозрением.
— Что вы собираетесь делать?
Я кинул куртку на кровать и принялся закатывать рукав рубахи. Один дополнительный шанс — это вовсе не так мало, как может показаться на первый взгляд. В нашем ремесле он ценится на вес золота.
— О, ничего особенного. — Экзорцист сунул наконечник иглы в пламя горелки. — Нанесу несколько священных символов и коротенькую молитву.
— И этого будет достаточно? — усомнился я и стиснул зубы от боли, когда горячая даже после баночки с краской игла проколола кожу.
— Если бес возьмет верх и завладеет вашим телом, его сущность окажется развеяна. Только и всего.
— А что будет с остатками его силы? — после нескольких уколов предплечье загорелось огнем, и я попросил стоявшего у двери экзорциста: — Под кроватью мешок, сразу сверху лежит фляжка. Будьте добры, передайте ее мне…
— Вы хотите сказать: с остатком скверны? — поправил меня слепец.
— Угу, — Невыносимо-горькая настойка обожгла горло, но зато сразу перестала болеть рука. — Именно это я и хотел сказать.
— Скверна достанется вам, и уж как вы с ней поступите…
— Но если я буду, допустим, без сознания, то никак не смогу с ней поступить! А вам ведь известно, что обычно случается с переполненной скверной душой?
— А ведь верно! — задумался слепец и потер морщинистую щеку, — А что бы вы хотели с ней сделать? Выжечь?
— Вообще, неплохо было бы пустить ее на исцеление ранений, — намекнул я. — Вряд ли потеря над собой контроля произойдет ни с того ни с сего.
— Излечиться и погубить бессмертную душу?
— Кхм…
— И в самом деле, — сообразил, что сморозил глупость, слепой экзорцист. — Значит, исцеление?
— Да.
— Это ваш выбор.
— Именно.
— И вы будете отвечать за него перед Святыми!
— Разумеется.
— Тогда продолжим…
Когда экзорцисты наконец оставили меня в покое, я повалился на кровать, еще раз глотнул полынной настойки и спрятал фляжку под подушку. Эдвард храпел, левое предплечье нестерпимо чесалось, но ни то, ни другое не помешало мне моментально уснуть. Чтобы через несколько часов проснуться от громогласных проклятий Рауля, с гудящей головой подняться с кровати и отправиться на собрание, посвященное подготовке к завтрашней обороне города.
Ну да, завтра же у нас штурм города намечается!
Как я мог об этом позабыть?
Чтоб этим еретикам пусто было…
Вставать пришлось ни свет ни заря. То есть очень, очень рано. И если я еще более-менее проспался, Эдварду пришлось несладко. Обхватив руками раскалывавшуюся с перепою голову, он уселся на кровати и никак не решался подняться на ноги. Заглянувший в комнату Рауль в голос выругался и велел принести лучнику кружку пива.
Кое-как очухавшись, опохмелившийся парень поплелся умываться, я распахнул окно и выглянул на улицу. Ни ветра, ни дождя — и это радует. Но небо облаками затянуто и не видно толком ни зги. И да — холодно. Очень холодно.
— Экзорцисты стрелы снарядили? — выйдя в коридор, спросил я спускавшегося по лестнице на первый этаж Лу- рингу и почесал зудевшее предплечье.
Граф обернулся ко мне:
— Да, они уже за полночь отсюда уехали.
— Все с собой возьмем или как?
— Трех, думаю, будет достаточно, — решил Рауль. — Остальные в подвале под охраной егерей оставим.
— Мне с вами? — выглянул из комнаты на наши голоса заспанный Якоб Ланц.
— Нет, — отмахнулся от него граф. — Себастьян, стрелы на тебе. И возьми тул, который Яциус принес.
— Хорошо.
Я вернулся в комнату и начал собирать вещички.
Налегке идти никак нельзя — не на бал собираемся. Риск поймать случайную стрелу есть всегда, а в предстоящем деле он вовсе не маленький. Поэтому без кольчуги и шлема точно не обойтись. Палаш и кинжал тоже обязательно взять придется. Нож, шило, серп… Нет, серп брать не буду. И коготь-нож тоже, пожалуй, лишним будет. Лучше фляжку с полынной настойкой прихвачу. Еще ведь и тул тащить.
И — все. А то ни вздохнуть, ни пробежаться. Что категорически неприемлемо. Появление необходимости срочно унести ноги в таких делах исключать никак нельзя.