Чтение онлайн

2) Вторым необходимым условием для создания Пакс Американа было реформирование вооружённых сил в свете «революции в военных вопросах», что стало возможным благодаря информационным технологиям. Центром преобразований является использование космоса в военных целях. [79] Хотя термин «противоракетная оборона» и подразумевает использование космоса исключительно в целях обороны, неоконсерватор Лоренс Каплан публично заявил совершенно противоположное: «Целью противоракетной обороны является не столько защита Америки. Это средство достижения мирового господства». [80]

3) Третьим условием было значительное увеличение военных расходов, отчасти связанное с тем, что милитаризация космоса дело крайне затратное. Конец холодной войны поставил под вопрос возможность увеличения военных расходов, поскольку большинство американцев считали, что если им больше не нужно защищать мир от опасности глобального коммунизма, то военные расходы можно существенно урезать.

4) Четвёртое условие неоконсерваторов, необходимое для воплощения Пакс Американа, предполагало изменение доктрины упреждающего удара. Согласно классической доктрине, страна имела право нанести упреждающий удар по другой стране лишь в том случае, если угроза с её стороны неотвратима, а решить вопрос через Секретариат безопасности ООН не представляется возможным. Неоконсерваторы хотели, чтобы у США была возможность предотвращать угрозы, которые лишь только могут возникнуть в будущем.

5) Пятым условием, необходимым для осуществления первых четырёх, должно было стать событие, после которого американцы поддержали бы империалистическую политику правительства. Оно было описано в 1997 году в книге Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска». Говоря об огромных нефтяных запасах Средней Азии, как о ключе к мировому господству, Бжезинский утверждал, что Америка должна получить контроль над этим регионом. Бжезинский считал, что американцы с их демократическими инстинктами не допустят человеческих жертв и повышения военных расходов, необходимых для «мобилизации империи». [81] Однако это препятствие можно преодолеть, если возникает «действительно серьёзная и широко осознаваемая прямая внешняя угроза». [82] Например, американцы решились вступить во Вторую мировую войну после «шокового эффекта от удара Японии по Пёрл-Харбору». [83]

Та же самая идея высказывалась в документе «Реформирование обороны США», опубликованном осенью 2000 года неоконсерваторским исследовательским центром «Проект новый век Америки». В этом документе говорилось, что «процесс трансформации… скорее всего, затянется в отсутствие катастрофического и катализирующего события, ещё одного Пёрл-Харбора». [84]

Когда произошли теракты 11 сентября, к ним отнеслись, как к новому Пёрл-Харбору. Дональд Рамсфелд заявил, что 11 сентября создало «возможности для того, чтобы изменить мир, сравнимые с возможностями, созданными Второй мировой войной». Джордж Буш и Кондолиза Райс также говорили о том, что 11 сентября создало определённые возможности. [85]

Действительно, события 11 сентября сделали возможным выполнение необходимых условий для Пакс Американа: теракты дали возможность администрации Буша напасть на Афганистан и затем на Ирак; начать технологическое реформирование армии; осуществить гигантское увеличение военных расходов и, несмотря на незначительные протесты, принять новую доктрину упреждающего удара, которая стала известна, как «доктрина Буша».

Хотя Буш и ссылался на эту доктрину в Вест-Пойнте в июне 2002 года, [86] впервые она была полностью сформулирована в «Стратегии национальной обороны 2002 года», которая превратила эту доктрину в часть официальной американской политики. В сопроводительном письме Буша говорилось, что США будут «реагировать на… возникающие угрозы, прежде чем они окончательно оформятся». [87] В самом документе говорилось следующее:

Исходя из целей стран-изгоев и террористов, США больше не могут полагаться на стратегию реагирования, как это делалось раньше… Мы не можем позволить нашим врагам нанести удар первыми… США будут, если необходимо, действовать превентивно. [88]

В свете этого заявления становится очевидной корректность наблюдения известного неоконсерватора Макса Бута, что «Стратегия национальной обороны 2002 года» — это «самый, что ни на есть, неоконсервативный документ». [89]

Я упоминал ранее, говоря о Филиппе Зеликове, что впоследствии расскажу ещё об одной причине, почему, если «Комиссия 9/11» должна была быть независимой от Белого дома, Зеликов не мог быть подходящей кандидатурой на пост исполнительного директора. Так вот, эта причина заключается в том, что автором «Стратегии национальной обороны 2002 года», в которой события 11 сентября используются для того, чтобы оправдать новую доктрину упреждающего удара, был ни кто иной, как Филипп Зеликов.

Райс обратилась к Зеликову, когда ей понадобилась помощь. Её основной обязанностью, как советника президента США по национальной обороне, был контроль за процессом подготовки «Стратегии национальной обороны 2002 года». Первый проект «Стратегии» был написан руководителем отдела внешнеполитического планирования Госдепартамента США Ричардом Хаассом. Однако Кондолиза Райс, как следует из слов Джеймса Манна, желала «чего-то более радикального». Она «распорядилась, чтобы документ был полностью переписан» и «поручила это её давнему коллеге Филиппу Зеликову». [90]

Если вспомнить о личной и идеологической близости Зеликова с командой Буша, Чейни и Райс, то не будет ничего удивительного в том, что в «Отчёте Комиссии» нет ни малейшего намёка на то, что теракты 11 сентября были выгодны Белому дому и впоследствии были названы «возможностями». Нет ничего удивительного и в том, что в «Отчёте Комиссии» под редакцией Зеликова не говорится ни слова о том, что в «Стратегии национальной обороны 2002 года», написанной им самим, сказано следующее: «События 11 сентября 2001 года… открыли новые широкие возможности». [91]

Лучше узнать позицию Зеликова до написания «Отчёта Комиссии 9/11» можно, ознакомившись с эссе о «катастрофическом терроризме», где он выступил соавтором. В этом эссе Зеликов говорит о возможном теракте во Всемирном торговом центре, как о новом Пёрл-Харборе, ещё за несколько лет до событий 11 сентября. Зеликов и его соавторы пишут:

Если бы устройство, взорвавшееся в 1993 году под Всемирным торговым центром, было ядерным, или эффективно распылило смертельные вещества, то ужас и хаос, последовавшие за терактом, были бы неописуемы. Такой катастрофический теракт стал бы переломным моментом в американской истории. Он мог бы повлечь беспрецедентные для мирного времени людские потери и разрушения и подорвал бы фундаментальное американское чувство безопасности, как это произошло после испытаний атомной бомбы Советским Союзом в 1949 году. Так же, как и Пёрл-Хаброр, это событие поделило бы наше прошлое и будущее на «до» и «после». США могли бы ответить на такое событие драконовскими мерами, уменьшением гражданских свобод, усилением слежки за гражданами, арестами подозреваемых и использованием силы. [92]

Это означает, что глава комиссии, целью которой было установить причастных к терактам 11 сентября, сам мог быть в их числе.

Как бы то ни было, совершенно ясно, что с учётом прошлого Зеликова, у нас есть веские априорные причины подозревать, что если ответственность за теракты лежала на администрации Буша, то задачей «Отчёта Комиссии 9/11» было скрыть этот факт. Если мы начнём сравнивать «Отчёт» с фактами, подтверждёнными независимыми источниками, становится ясно, что наше подозрение подтверждается. По сути, я пришёл к выводу, что «Отчёт Комиссии 9/11» — это 571 страница лжи. [93] В более поздней книге Томаса Кина и Ли Гамильтона, которая предположительно излагает «закулисную историю комиссии», нет ничего, что бы изменило мой вывод. [94]