Чтение онлайн

Консерваторские музыкальные таланты в смокингах вдруг поднялись как по команде и ушли вниз, а через минуту на палубу выскочили ложечники-балалаечники, представители славного музыкального племени, иногда еще называемого «клюквой для интуристов». Вряд ли кого-либо из присутствующих, кроме разве что Патриции, этим можно было удивить, но ребята свое дело знали и деньги, которые им заплатили, отрабатывали сполна. Хотя никого насильно танцевать они не тянули, но все вдруг почувствовали себя участниками происходящего действа и вот уже начали прихлопывать и притопывать в такт, а тут вдруг на палубе появился взаправдашний медведь, и это произвело настоящий фурор. Музыка заиграла громче, откуда-то появился гармонист, медведь плясал и кланялся, Патриция смеялась и смотрела на происходящее восторженным взглядом ребенка, впервые попавшего в давно обещанный родителями зоопарк.

Кто-то тронул Китайгородцева за плечо. Он обернулся.

– Сообщение с берега, – шепнул ему охранник из «Барбакана».

В руке переговорное устройство. Что-то там случилось. Китайгородцев забрал у коллеги переговорное устройство и пошел на корму, где можно было говорить спокойно.

– Это Четвертый, – сказал он в микрофон. – Ответьте Четвертому.

Голос Потапова:

– Наблюдаю «Шкоду-Фелицию» вишневого цвета.

– Идет параллельным с нами курсом? – уточнил Китайгородцев.

– Она челночит туда-сюда по набережной, – доложил Потапов. – Я вижу ее уже в третий раз.

– Свяжись с нашими, пускай они пробьют ее номер по милицейскому компьютеру.

– Уже сделал.

– И что?

– Данные учета совпадают.

– Дай-ка мне ее номер, – попросил Китайгородцев.

– Н 648 МО.

– Принято. Будь на связи.

Китайгородцев вернулся к столу, нашел глазами Евдокимова, поманил его пальцем.

– Отойдем в сторонку, – предложил. – Вам такой номер машины – Н 648 МО – случайно неизвестен?

– Значит, все-таки засекли, – констатировал Евдокимов.

– Ваша машина?

– Да.

– Для проверочки – марку назовете?

– «Шкода-Фелиция».

– Цвет?

– Вишневый.

Совпадало.

– Что же вы нас так пугаете? – попенял коллеге Китайгородцев.

– Но вы тоже не сказали, что отслеживаете набережные.

На палубе появился фокусник. С плутоватой улыбкой прожженного лжеца он прямо из воздуха извлекал носовые платки, денежные купюры и наручные часы, которые, как обнаружилось почти сразу, принадлежали одному из гостей. Безобидное воровство, случившееся на глазах у присутствующих, развеселило всех, даже «пострадавшего», которому фокусник тотчас же вернул часы, каким-то образом умыкнув при этом дорогую перьевую ручку из кармана, и ее он тоже вернул, что вызвало новый приступ веселья. Фокусы были банальные, из репертуара артистов, обычно участвующих в «чёсе» по российской глубинке, но на самом деле, как скоро выяснилось, именно так и было задумано. Фокусник вдруг попросил у Марецкого монету. Тот протянул якобы случайно завалявшийся в кармане рубль. Фокусник положил монету себе на ладонь, продемонстрировал ее стоящей рядом Патриции, тут же сжал руку в кулак, взмахнул рукой, разжал кулак – у него на ладони лежал усыпанный бриллиантами перстень. И тогда стала понятна подоплека происходящего. Это не фокусник фокусы показывал, это Марецкий так дарил перстень своей избраннице – то ли в знак случившейся помолвки, то ли желая побыстрее услышать ожидаемое «да». Марецкий взял перстень и надел его на палец Патриции. Все зааплодировали. Марецкий склонился к девушке и поцеловал ее. Китайгородцев услышал, как за его спиной Костюков сказал в переговорное устройство:

– Давай, бомби!

Через секунду на том участке набережной, мимо которого сейчас как раз проплывал теплоход, раздался залп. Засвистело, зашипело, в небо полетели маленькие звездочки, и вдруг высоко над головами те звездочки взорвались, полыхнуло огнем, и мириады огненных брызг рассыпались по небу. Огненные цветы распускались в ночном небе, залпы салюта сливались, рябь пошла по воде, поплыли клубы порохового дыма. Пассажиры теплохода при каждой новой вспышке кричали и улюлюкали, все веселились как дети, а счастливая Патриция прижималась к Марецкому. Ей сегодня подарили праздник. Купили где-то, упаковали красиво, перевязали ленточкой – и подарили. Она прежде и представить себе не могла, что так бывает. А всего-навсего нужно, как оказывается, встретить человека, который может подарить тебе чудо. Она такого человека встретила. Настоящего принца из сказки.

Сначала проводили гостей, потом, когда массовку на палубе изображала немногочисленная охрана, пили шампанское при свечах и танцевали под музыку, которая лилась из репродуктора – музыканты разъехались и некому было сыграть влюбленным вальс. И только когда забрезжил рассвет, Марецкий предложил вернуться домой. Патриция не возражала. Она давно уже сбросила надоевшие туфли и ходила босиком. Так босиком она и дошла до трапа, где Марецкий подхватил ее на руки и понес к машине. Патриция прижалась к нему доверчивым теплым комочком.

Китайгородцев поехал в одной машине с ними.

– У вас будут какие-нибудь распоряжения? – спросил он у Марецкого. – Инна Александровна сказала мне, что предполагается поездка в Германию. Необходима подготовительная работа.

– Это она тебе сказала – про подготовительную работу?

– Нет, это я от себя.

– Ничего не нужно, Толик. Недельку ты меня еще постережешь, а потом проводишь в Шереметьево, и там мы с тобою расстанемся.

– В Германию вы полетите без охраны?

– А у тебя дурные предчувствия, да? – засмеялся Марецкий.

У него было такое хорошее настроение, что никакие глупости вроде мыслей о грозящей опасности не могли ему этого настроения испортить.

– Не бери в голову, Толик. Я приеду в страну, где все размеренно и чинно. Где серьезным правонарушением считается переход улицы на красный цвет. Правда, Патриция?

Она ничего не поняла, но уловила вопросительную интонацию, с которой Марецкий произнес последнюю фразу, и согласно кивнула в ответ.

Марецкий счастливо засмеялся и поцеловал свою невесту.

– Ну и что ты думаешь? – спросил Китайгородцев у Костюкова.

Они сидели во дворе особняка, в который только что доставили Марецкого и Патрицию. Можно было отдыхать, потому что на сегодняшний день не планировалось никаких поездок, их подопечные до самого вечера будут отсыпаться, приходя в себя после наполненной событиями ночи.

– Мне кажется, его выманивают, – сказал Костюков.

– В Германию?

– Да.

– Для чего?

– Похищение.

– Допустим. Но почему именно в Германию, а не здесь?

– Этого я не знаю, – сказал Костюков. – Толик, давай пока не будем вдаваться в такие подробности – зачем? Почему? Нас это только запутывает. У Марецкого есть невеста. Она немка. Человек, который организовал составление фальшивой генеалогической схемы, тоже имеет отношение к Германии.

– Не факт! – сделал предупреждающий жест рукой Китайгородцев.