Чтение онлайн

Злость она получше отчаяния и нытья будет.

Следующий день ничего хорошего не принес.

У нас была вода, и это все плюсы.

Болело у меня все кажется еще сильнее, чем вчера, добавилось еще и головокружение.

У Марины нога сильно распухла и выглядела девушка жутко бледной, но на удивление больше не плакала.

Несколько раз я уже отчетливо слышала звук от движков пролетавших где-то неподалеку вертолетов, что, вполне возможно искали нас.

Но самих воздушных машин видно за деревьями не было, а подать сигнал было нечем.

Следующие сутки прошли так же, разве что Маринка раз потеряла сознание, заставив меня запаниковать.

И мое терпение лопнуло.

— Марин, слушай меня.

Я сейчас пойду обратно к вертолету…

— Лиза..!

— Тшшш!

Я пойду и еще раз все обыщу.

Думаю, у пилота должна быть ракетница или… не знаю… дымовая шашка.

Нам нужно подать сигнал или дела наши пойдут совсем хреново.

— Лиза, нет!

Нет!

Смотри!

— Марина тыкала куда-то мне за спину и обернувшись, я снова увидела тех самых волков.

Или других, по хрен, главное что они стояли там и смотрели на нас со вполне понятным и однозначным интересом.

Гастрономическим.

Я принялась хватать камни и швырять в них.

— Пошли на хрен отсюда!

— орала, понимая, что трачу силы зря.

Волк — умный зверь, и им дано чуять слабых и раненых, это природа их, не на что тут злиться или сетовать.

А мы с Мариной и есть слабые и раненые, то бишь идеальная добыча.

Вопрос только в том, решат ли они ускорить события и напасть или же подождут пока совсем скиснем.

Но понятно, что поход к месту аварии отменяется.

Разделяться и оставлять Марину нельзя.

Я села около девушки и выбрала камень поувесистее.

Швырнула, заставив две пары желтых глаз скрыться опять за кустами.

Что же, будем пока держать оборону.

Что будет с наступлением темноты и думать пока не хочу.

Шли часы, в голову припекало, стаскивая мои мозги в коварную дрему.

Чтобы не заснуть, я несколько раз вставала и с диким ором бросалась на терпеливо сторожащих нас зверей, швыряясь камнями и запасаясь все новыми увесистыми ветками для будущей обороны.

А с наступлением сумерек волки перестали прятаться.

На мой изгоняющий вопль тот, что покрупнее, только жутко ощерился и зарычал, наоборот делая шаг ближе.

Я торопливо скинула ботинки и легкую куртку и стянула джинсы.

— Маринка, подъем!

— скомандовала и принялась сама поднимать раненную.

— Навались на меня, пошли в воду!

Коновалова завопила от боли, но встала и запрыгала на здоровой ноге, отступая со мной в реку.

— Волки не умеют плавать?

— Сомневаюсь.

Но в воде и они и мы не в своей стихии все же.

Нападать, может не станут.

Они и не нападали, но и не уходили никуда.

Словно издеваясь сели у самой кромки и принялись чесаться и зевать.

А между тем вода-то в речке ледяная, и ноги я чувствовать почти перестала.

— А мне так даже лучше, — пролязгала зубами Марина, — У меня от холода нога почти не болит, онемела.

— Охеренный позитивчик, — фыркнула я.

— Слушай, если ты сумеешь не запаниковать и не начнешь меня топить, то можем попробовать зайти глубже и поплыть.

Вдруг эти сволочи мохнатые отстанут.

— Сомневаюсь, но давай попробуем.

Утонуть мне кажется более приятной смертью, чем быть сожранной заживо.

И мы поплыли, а чертовы сообразительные и упорные твари побежали по берегу, не спуская с нас глаз.

А мы смотрели на них и пропустили тот момент, когда течение стало постепенно стремительнее, и нас подхватило и понесло уже совсем нешуточно.

Все, что оставалось — держать за майку Марину и следить, чтобы головы были над водой.

К моменту, когда я уже не чувствовала своего тела от холода, река нас выплюнула на мелководье и дав себе отдышаться пару минут, я поволокла Марину к берегу.

Однако, стоило только поднять глаза, обводя мутным взглядом окрестности и заметила неспешно трусящие к нам серые пятна.

Я заорала от бессильной ярости и отчаяния и орала-орала, стоя на четвереньках, сколько хватало воздуха и сил.

И серые пятна убоялись и ушли.

Метнулись прочь, резанув по ушам коротким болезненным взвизгом.

А через какую-то секунду меня схватили сильные, обжигающе горячие руки, поднимая из ледяной воды, и голос Макара, которого тут быть не могло, произнес в стремительно закружившимся пространстве: — Тихо-тихо, Лиз!

Все нормально, нормально, малыш!

Я моргнула несколько раз, добиваясь краткого прояснения и встретилась с его взглядом.

Почудилось, что с точно таким же, каким он был тогда, много лет назад, когда он нес меня из проклятого подвала.

И точно так же, как тогда, сознание затопило облегчение, заполнив и вмиг обмякшее тело от макушки до кончиков пальцев, и я закрыла глаза, отчаливая в покой.

Макар

— Пап!

— по больничному коридору ко мне бежала Ленка, протягивая тонкие ручки, и я шагнул навстречу и подхватил ее.

Целовал в бархатную щечку, нюхал щекотные волосенки на виске, жмурясь, чтобы удержать предательскую влагу из глаз, что просочилась от ощущения окончательного исчезновения накрывшей липкой тьмы последних дней.

Все-все, уже все хорошо.

Лиза в порядке, и мелкие вот они.