Чтение онлайн

– Что значит – по делу? Какому делу?

– Ну, просто по делу, – раздраженно махнул рукой Дольф. – Одеты прилично, в костюмах. И не в дешевых, впрочем, я не помню, все произошло так быстро…

– Была полночь?

– О времени я как-то не подумал, а удивляться было некогда. Один сказал: «Здравствуйте», а другой тут же ударил меня в лицо.

Капитан зачирикал в своих листочках, а врач накапал в стаканчик валерьянки, плеснул воды и протянул его Дольфу.

– Он называл вас по имени? – не отрываясь от текста, спросил капитан.

– Кажется. Да, точно, назвал. Один из них сказал: «Здравствуйте, Рудольф Константинович».

– Так, а что в это время делал третий?

– Не помню.

– Хорошо, что было дальше?

– Дальше ничего хорошего не было. Двое просто принялись меня избивать. Не спеша, по очереди, в какой-то момент один из них ударил меня сзади чем-то тяжелым по голове, наверное факсом, после чего я упал и уже ничего не помнил. Когда я очнулся на полу, в офисе – жутко воняло горелой пластмассой, я распахнул дверь и увидел посреди экспозиции костер из картин и мебели. Помню, что схватил огнетушитель, однако струя оказалась такая слабенькая, а дым сделался такой вонючий, что я кинулся к дверям, но они были подперты снаружи. Честно говоря, я совсем растерялся. Единственное, что я знал точно, – потеряю сознание, если не выберусь наружу. Я выбил огнетушителем стекло и полез в окно. Все было как в тумане, кружилась голова, уже на улице какие-то прохожие вызвали пожарных.

– Кстати, а что вы так поздно делали в галерее?

Дольф потер рукой лицо и, мучительно поморщившись, стал вспоминать события минувшего часа.

– Что я тут делал?

– Да, что вы ночью тут делали? – повторил свой вопрос капитан. – Ведь галерея не работает ночью? Или я что-то путаю?

– Действительно. Что я здесь делал?

Дольф, раскачивая перевязанной головой, стал вспоминать.

– Я приехал от своих художников и собирался посмотреть, все ли в порядке… Ах ты… Боже!!! – побледнев и испуганно округлив глаза, прошептал Дольф.

– Что? – встал в стойку капитан. – Вы что-то вспомнили? Говорите!

– Так это же они и есть! – возопил Дольф, вскакивая на ноги.

– Кто они?

– Ну, эти психи, националисты, которые были на выставке.

– Так, вот с этого места подробнее, кто был, на какой выставке…

Дольф вне себя от волнения выскочил из машины «скорой помощи»:

– Как я сразу не понял, что это месть за картину!

В это же мгновение посреди проезжей части затормозила легковая машина с логотипом федерального телеканала, из нее в спешном порядке стала выгружаться съемочная группа. В считаные секунды телевизионщики вытащили весь свой скарб, установили камеру, зажгли свет и стали снимать происходящее. Капитан захлопнул папку и выразительным жестом потребовал от подчиненных убрать прессу. Два смущенных сержанта вяло пошли представляться.

– Так, быстро, в трех словах, – снова насел на Дольфа капитан, пытаясь завладеть вниманием впавшего в истерическое волнение пострадавшего. – Какие националисты? Кто хочет мстить? Говорите конкретнее.

– Наши художники нарисовали картину, – запинаясь, начал пояснять Дольф. – Но из-за этой чертовой картины разразился скандал, и, как нам стало известно, какие-то уроды собрались отомстить.

– А где живут эти художники?

– На Каменном.

– Точнее?

– Чернопрудный канал, подъезд с Семеновской линии, дом семь, особняк нашего фонда…

Капитан посмотрел на часы и выхватил у одного из своих подручных рацию.

– Срочно наряд на Каменный, Семеновская, семь, есть ориентировка, возможен криминал.

Тьма, в которой бесконечно долго не существовало никаких мыслей, никаких звуков и ощущений, вязкая, бесчувственная пустота, заполнившая покинутое сознанием тело, неожиданно сменилась тупой болью, ознобом и солоноватым вкусом чего-то теплого во рту. Илья разлепил глаза, с трудом приподнял голову и понял, что лежит на полу в мастерской, лицом в вытекающей из раздувшегося носа лужице крови. По мере того, как к нему начала возвращаться способность думать и что-то понимать, боль стала заполнять все уголки сознания и очень скоро раскаленным гвоздем нестерпимо принялась жечь ему переносицу. Он со стоном перевернулся на спину, приподнялся на локтях и осмотрелся. Комната как будто кружилась, в ушах шумело, в глазах плыли цветные пятна. Самое огромное из них внезапно превратилось в человека, с интересом рассматривающего его беспомощное положение.

– Доброе утро, малыш! – с улыбкой поприветствовал склонившийся над ним незнакомец в белых джинсах и черной футболке, обтягивающей атлетический торс. – Как самочувствие?

Бодрая простота этой фальшивой заботы так напугала Илью, что он почувствовал холод внизу живота и, ожидая чего-то еще более худшего, испуганно зажмурился. Однако ничего страшного не произошло – ужасный незнакомец со смехом перешагнул через распростертое на полу тело и, деловито осматриваясь, подошел к рабочему столу.

– О, бутерброды! – весело воскликнул он, вытряхивая из картонной коробки запаянный в пластик сандвич. – Ты будешь? – участливо поинтересовался у сидящего в кресле Михаила, но ответа не получил.

Илья повернул голову и увидел брата. Михаил сидел неподвижно и был бледен как мел. Второй неизвестный, стоявший рядом с ним и рассматривавший картины на стенах, раздосадованно произнес:

– Глупо все это. Не понимаю!

Мужчина приблизился к Илье. Одет он был в приталенный светло-серый костюм и белую рубашку, глаза скрывали черные очки, на ногах были элегантные туфли, а на руках, несмотря на теплую погоду, – лайковые перчатки.

– Я действительно не понимаю, – повторил он, наклоняясь и брезгливо разглядывая изуродованный нос художника. – Как вам такое могло прийти в голову? Ведь это просто нахальство.

Илья затрясся от страха и неожиданно вспомнил, где он видел этого господина, а вспомнив, с ужасом осознал, что перед ним не кто иной, как владелец их фонда, тот самый шикарный богач, который приходил однажды в мастерскую. Так и есть, это он, вне всяких сомнений! Пораженный открытием, Илья ошарашенно уставился на Тропинина и тяжело задышал.

– Что вы на меня так смотрите? Удивлены?

Не дождавшись ответа, Тропинин покачал головой и вернулся к Михаилу:

– Итак, вы мне не ответили. Вы же тут самый смышленый?

– Что вы еще хотите услышать? – угрюмо буркнул Михаил.

– Не кажется ли вам странным, что двое несчастных сирот, приехавших в город из глухой провинции, в невероятно малый срок становятся самыми известными художниками страны? Перед ними открываются все двери, их имена у всех на слуху, люди неожиданно соглашаются платить за их творчество бешеные деньги. Ажиотаж и сенсация! Успех такой, что просто дух захватывает! Похоже на чудо!