Чтение онлайн

– Значит, их всего человек шестьсот или семьсот? И военных – не больше половины? – уточнил Альенде. – И, говоришь, губернатор с этими силами собирается защищать целых три отдельных здания?

Он взглянул на падре так, словно сомневался, в своем ли я уме.

Я рассмеялся.

– Я видел их приготовления собственными глазами.

Конечно, Альенде можно было понять – ну как поверить в то, что один из богатейших городов мира, третий по величине город обеих Америк, с населением в семьдесят тысяч человек, защищают столь малые силы.

– Однако вы ошибаетесь, если думаете, что захватить зернохранилище будет легко, – продолжил я. – Это настоящая крепость, а Риано и его люди хорошо вооружены. Мушкетов у них больше, чем у всей нашей армии, и это оружие находится в руках настоящих стрелков. Запасов провизии там тоже более чем достаточно. Не имея пушек, чтобы пробить бреши в стенах, мы можем ворваться внутрь, только высадив передние двери, а делать это придется под залповым огнем сотен мушкетов, который защитники поведут из похожих на бойницы окон и с крыши. Этот огонь станет буквально выкашивать наши ряды.

Я хотел сказать, что это будет настоящая бойня, но прикусил язык, ибо слишком почитал падре, чтобы усомниться в мудрости его действий.

Отец Идальго попросил меня сопровождать двух его представителей, которые должны были передать Риано предложение о капитуляции. Выбор был прост: или сдача в плен и гуманное обращение, или же в случае сопротивления смерть без надежды на пощаду.

Однако вдобавок к ультиматуму падре вручил мне еще одно письмо.

– А это личное послание для сеньора Риано. Я знаю его и его семью, да и ты, полагаю, тоже.

– Мы встречались несколько раз, на балах и приемах. Но друзьями не были.

– Неважно, ты встречался с губернатором и его сыном и знаешь, что это достойные люди. Передай это письмо лично Риано и никому больше не показывай.

Личное послание падре губернатору гласило:

В сопровождении двух парламентариев я подошел к зернохранилищу, после чего меня и еще одного из посланцев, предварительно завязав нам глаза, допустили внутрь. Повязки с нас не снимали до тех пор, пока мы не поднялись на крышу, где встретились с Риано и его сыном Гильберто. Губернатор ничем не показал, что узнает меня, а вот Гильберто все время косился в мою сторону, явно пытаясь сообразить, где видел меня прежде. Но так и не понял – этому помешала густая борода.

Ознакомившись с требованиями падре, Риано созвал на крышу своих товарищей по оружию. Он вслух зачитал им послание и выдержал паузу, ожидая реакции. По подсказке офицеров, солдаты регулярных подразделений дружно гаркнули: «Viva el rey!» – «Да здравствует король!» После этого губернатор посовещался с горожанами, которые, хоть и без энтузиазма, заявили, что будут сражаться.

В ответном послании Риано поблагодарил падре за предложенную его близким защиту, но сообщил, что в ней не нуждается, поскольку успел отослать жену и дочерей из города.

Вскоре из зернохранилища выехали и, яростно нахлестывая коней, помчались в разных направлениях два гонца. Один из них, так и не добравшись до городской окраины, был выбит из седла выстрелом, а имевшееся при нем послание досталось мне и было прочитано на обратном пути в наш лагерь.

То было письмо от Риано генералу Кальехе в Сан-Луис-Потоси, а говорилось в нем следующее:

Во время переговоров я получил возможность убедиться в правильности своей предварительной оценки: под ружьем у Риано имелось не больше шести сотен бойцов, причем лишь две трети из них составляли настоящие солдаты, и они готовились обороняться против армии, численность которой в настоящее время приближалась к пятидесяти тысячам. Но и среди нас лишь несколько сот человек являлись профессиональными военными или, подобно мне, просто хорошо владели оружием.

Отец Идальго выступил из Долореса во главе нескольких сотен человек, и за двенадцать дней похода к Гуанахуато его армия увеличилась стократ. Другое дело, что обучить эту толпу народа или хотя бы объяснить ей, что необходимо соблюдать дисциплину, у нас не было ни времени, ни возможности.

– Сначала Риано будет защищать баррикады, – доложил я по возвращении падре и Альенде.

Губернатор разместил своих солдат регулярной армии на крыше хлебного рынка, снаружи, на уличных баррикадах, а также ближе к реке. Предполагалось, что вооруженные горожане засядут в двух тыловых зданиях и на нижнем этаже зернохранилища.

– Риано, – сказал Альенде, – наверняка держит в резерве небольшие силы, может быть, процентов десять от общего числа, чтобы перебрасывать их на те участки, где возникнут затруднения. У него есть возможность использовать на небольшом пространстве конных драгун, и они будут контролировать улицы, пока мы не оттесним их внутрь.

Он похлопал по составленной мною карте, где я отметил зоны предстоящего сражения.

– Завала прав. Единственная возможность прорвать оборону заключается в том, чтобы выгнать защитников с улиц и сбить с крыши. После этого можно будет атаковать главный вход. Двери там массивные, крепкие, и, чтобы победить, нам придется их высадить.

– Как именно вы собираетесь действовать? – спросил отец Идальго.

Альенде посмотрел на него в упор.

– У нас в армии преобладают необученные пеоны, и если впредь мы хотим привлечь на свою сторону настоящих солдат, нам ни в коем случае не следует терять их в этом сражении. Люди с мушкетами, засевшие в крепости, могут за несколько минут разнести наш небольшой отряд в клочья. Будь у нас мощная артиллерия, тогда другое дело, но, увы, в нашем распоряжении ее не имеется. Мой план состоит в том, чтобы испытать характер наших ацтеков. Давайте посмотрим, действительно ли они представляют собой силу, которая способна справиться с регулярными войсками.