Чтение онлайн

Вышел я из укрытия, да отряд всё равно остановился на месте несостоявшейся ночёвки, чтобы разобраться с тем, что тут произошло. Лапушка моя в лесу не новичок и книгу следов читает уверенно.

Оказывается, купчина наш самолично прибыл на Адычу рекой. И магазинчик проведать, и с мастерами потолковать - с отцом и дедом - и со мной встретиться - знал он от Пелыма, и от казачков, что при нём были, куда я отправился. А тут сказали, что я по его зову в Верхоянск двинулся сухим путём. Вот и всполошились мужички и вдогон помчались.

Увидев меня живым и не сильно помятым, супруга так рыдала, что я понял - ночка мне предстоит трудовая.

Мертвяков сразу раскопали и поглядели на них. В общем, опознали эту шайку и обратно зарыли. Купчина наш сделался мрачным, а почему - о том я спрашивать не стал. Мы с ним стратегию принялись обсуждать, а тут было много моментов, которые в эту эпоху называют совсем другими словами, чем в мою.

– Вот смотри, Никодим, - толковал я ему, - нынче все бросились вывозить отсюда мягкую рухлядь и другие ценные вещи, вроде моржового зуба. Ты пока более остальных этого добра собираешь. Так ведь чем больше берёшь, тем быстрее всё это закончится. К местным охотникам присоединятся пришлые, завалят твои склады соболями, а потом повыбьют зверя и иссякнет поток.

– Верно, Миха, говоришь. Так уже было и на Енисее, и на Оби с Иртышом. Скудеют пушные запасы. Потому и поворачиваться нужно скорее. Вон на Индигирке сколько богатых мест! Если я нынче не похлопочу, другие купцы туда раньше меня придут.

– Ты придёшь, они придут - и история повторится. Правда - на твой век хватит, а вот детям или внукам уже останется только мелочишка на молочишко, - пришла мне на память смутно знакомая фраза.

– Это ты, Миха, мне на иголки свои намекаешь? Так переймут их делание в тёплых краях, никуда не денутся. И возить их отсюда станет накладно.

– Не так быстро, как ты думаешь, переймут. В этих землях к железу присадки нужные есть, а в других такие не скоро сыщут. На них одних, на иглах швейных, и пра-правнуки наши будут жить в сытости. Так ещё добрые инструменты, коли наладим их делание, прибавятся. Тогда и на довольство останется.

– Ну, знаешь, свёрла твои я продал, конечно, и не в убыток, но не так хорошо наварил, как на иглах. А в эти, как их, лерки, Пелым вцепился и из рук не выпускает. Да только я с кем ни толковал, никто и не знает, зачем оно им надо и что оно вообще такое.

– На свёрла цена вырастет, когда они в Москву попадут и тамошние мастера разберутся с их твёрдостью. Вот тогда и появятся покупатели. Ведь напильники, чай, отрывали с руками за страшные деньги?

Никодим состроил гримасу досады, видимо оттого, что догадливость моя его смутила:

– Ну да, напильник - вещь понятная. А эти твои инструменты, что у Пелыма нынче. Они тоже, думаешь, станут ходовым товаром?

– Точно знаю. Не очень быстро, но еще до того, как пушнина здесь кончится. Сначала корабельные казаки обязательно интерес к ним проявят, а потом вести разойдутся вширь. В скрепах судовых с ними многие места выходят и проще, и прочнее. И в станках пушечных, - припомнил я другие громоздкие сооружения, знакомые мне по красивым картинкам на сетевых ресурсах, посвященных истории.

Никодим снова скривился:

– Так ты, что, на годы вперёд всё рассчитал и теперь станешь только жировать, да поплёвывать?

Вот незадача. Интересно, на что купец обиделся? Надо как-то его успокаивать.

– Ни жировать, ни поплёвывать у нас не получится. Сам ведь говорил, что некогда зевать. Надо в этих землях укрепляться, якутов к себе привязывать, - вдуваю я в уши собеседника "передовые идеи".
– Тебе с них товар нужен в населённых местах востребованный, а тебе - чтобы они его производили. А им для этого не так много и требуется. Главное, чтобы место было постоянное, куда они свои иглы да свёрла, да напильники принесут. Ну и шкурки, ясное дело.

А ты им взамен провиант, который в этих местах не растёт, да материалы, которых тут не накопаешь. Вот и образуется паутинка, по которой, как по ниточкам, потечёт в твои руки добро.

Лицо Никодима сморщилось, как печёное яблоко:

– Не учи меня, сосунок! Я по рекам с товаром ходил, ещё когда ты титьку сосал.

Вот и поговорили, называется. А, может, зря я сразу столько сразу вывалил?

Какое-то время мы ехали молча и я уже подумывал отстать от купца и поравняться с Айтал. Но не тут-то было.

– Ты это, Миха! Говори, чего хотел. Когда ещё повстречаемся - кто знает.

Интересные скачки напряжения! То есть -- броски настроения. Явно ведь, на ус мотает. Негоциант. Ну да ладно, мне не жалко. Затем и разговор, чтобы понимание между нами образовалось.

– Тут видишь ли, какие дела. Металл плавить да ковать - на это нужна уйма топлива. Так что мастерские друг от друга отстоять должны далеко и большими им быть не выгодно. Иначе никакого лесу на уголь древесный не хватит. На первое время, пока мастера будут мои приёмы перенимать, да в свои селения возвращаться, добрых товаров в этих местах станет прибывать понемногу, но всё время. Этого надолго хватит. А только не навсегда. Так вот, на востоке за горами рядом с Индигирокой лежит в земле горючий камень. Надо будет его искать, копать, и возить сюда реками через море. Чтобы за лето корабли оттуда досюда обернулись и к осени опять встали под погрузку.

– Про камень горючий, откуда ведаешь?

– Учился я в странах чужедальних у людей знающих. Они мне говорили.

– То-то и гляжу я: якут - не якут, русский - не русский. Говоришь понятно, но на чужой манер. И письмена твои, хоть и корявые, однако понятные. А скажи, вот мне, тебе-то со всего этого прибыток какой?

– Живу я здесь. Хорошо живу, и дальше хочу, чтобы не хуже.

– Хорошо живёшь, это точно. Мягкой рухляди у тебя сколько и в большом роду не найдётся, а ты её мне отдаёшь. Зачем?

– Не просто так отдаю, Никодим. Вкладываю в своё будущее. А что оно, это будущее, и тебе не чужое, так мне оно не обидно. Ты путь торный обустраиваешь, так мне с того, что он станет действовать будет куда и кому товары сбывать.

– И обману не боишься?

– А чего мне бояться? Если проживёшь ты моё добро в своё удовольствие, так у меня не убудет. Люди принесут, сколь нужно. Так что, избыток я, пожалуй, тебе отдам. Ты-то купец, ведаешь, как их с пользой затратить.

– Никак в товарищи набиваешься?
– опять на лице собеседника гримаса.