Я Страд
Шрифт:
пойдет. Он должен заплатить. Рок разлучил меня с единственной женщиной,
которую я когда-либо любил, но Лео лишил меня всего остального. Возможно, я
потерял бы все из-за моей перемены. Но не случись этого, он бы так и так нас
убил, в том числе и Татьяну. Ее смерть была страшной, но будь все по-другому
и останься она жива, его слуги поступили бы с ней не лучшим образом...
Мой старый гнев - ибо эта мысль была не нова - придал мне сил, чтобы закончить спуск.
За всех, кто погиб с моим именем на устах, за то, что могло бы произойти с моей возлюбленной, он заплатит. Дорого заплатит.
Очень дорого.
Мои ноги нащупали выступ горы, потом большой валун, потом твердую землю. Я перебросил его руки через голову и дал ему упасть. Как же чудесно просто стоять, облокотившись спиной о скалу, и ждать, когда уймется дрожь в коленях. Когда я пришел в норму, я позвал лошадей. Почти сразу же завыли их охранники, волки. Скоро вся компания будет здесь и я смогу отправиться в обратный путь во владения Вочтеров. Правда, не сегодня ночью, но завтра после заката Ловина встретит меня на пороге своего дома.
Тело Лео откатилось немного в сторону и уткнулось лицом в песок. Подойдя поближе и взглянув пристально на него, я увидел невыразительные черты старого, старого человека. Сейчас он был похож на своего отца, Гунтера. Вошебство покинуло его.
* * *
На следующую ночь мы вместе с Ловиной рассматривали гладкий каменный куб, вставленный в стенку мавзолея, о котором она упоминала. Его построили около двадцати лет назад и в нем спали вечным сном пока только два уважаемых слуги дома Вочтеров. Жаль было осквернять это место. Однако покой безразличных мертвецов охраняет прежде всего память живых, а Ловина не имела ничего против некоторого вмешательства.
Она бросала на меня косые взгляды, но я притвоился, что ничего не замечаю. Когда я приехал вечером с телом Лео, ее переполняло мстительное одобрение моих действий, но очень скоро настроение ее переменилось. Ужасное выражение лица Лео рассказало ей частично историю его смерти, но она потребовала подробностей и я отказался отвечать на ее вопросы. Она сделала вывод, что Лео страдал не так сильно, как ей хотелось, и что я провалил дело.
– Я не закончил, леди.
– Что же еще осталось?
– спросила она, не скрывая своего разочарования и не пытаясь смягчить жисткие интонации, появившиеся в ее голосе.
– Скоро вы узнаете. А теперь я хочу, чтобы его похоронили согласно моим инструкциям.
– Похоронили? Его надо повесить на заборе и оставить гнить на солнце.
– Не могу не согласиться с вами, леди, но я выполняю приказ моего повелителя, лорда Страда...
Услышав это имя, она сдалась, хотя и очень неохотно, и работа закипела. Позвали придворного каменщика и его помощников, и задолго до рассвета Лео запихнули в один из склепов, отверстие заткнули камнем и густо полили все цементом.
– Прошу прощения, повелитель, - произнес каменщик, - но разве этого джентльмена не надо было сначала положить в гроб?
– Он не был джентльменом, - сообщил я ему.
Правильно рассудив, что спрашивать больше нечего, он поклонился, собрал инструменты и помощников и убрался подобру-поздорову. Очень быстро.
Ловина опять искоса взглянула на меня, но на сей раз я посмотрел ей прямо в глаза.
– Зачем?
– спросила она, выразив одним коротким словом сотню других вопросов, на которые я не был готов давать ответы.
– Вы узнаете завтра ночью.
– Завтра!
– Ваше терпение будет щедро вознаграждено, леди. Пока что я осмелюсь предложить вам пойти поспать до утра, провести день как обычно, а после захода солнца спуститься сюда ко мне. А пока я не могу вам ничего сказать. Возможно, было бы легче, если бы я подвел черту нашей дружбе сегодня и избавил бы нас обоих от такого ожидания, но цемент должен был хорошенько затвердеть. Лучше уж согрешить против здравого смысла и подвергнуть ее терпение испытанию, чем просчитаться в другом и вызвать несчастье.
Ловина без энтузиазма подобрала юбки, чтобы идти наверх. Она медлила, думая, что я последую за ней.
Я поклонился.
– Простите меня, леди, но я остаюсь здесь на ночь и на весь следующий день.
Она сощурилась.
– Для чего?
– Так мне приказано.
Молчание. Довольно долго.
– Это имеет отношение к колдовству?
– проговорила она наконец. Она старалась держать себя в руках, но некоторым людям становится не по себе, когда речь заходит о волшебстве, и она была из их числа.
Я протестующе замахал руками и улыбнулся. Она могла делать какие угодно предположения, все равно ни одно из них не было верным.
Должно быть, ей на ум пришло что-то неприятное, потому что она начала подниматься по ступенькам наверх, не так быстро, как ее слуги, но не с меньшей решимостью. Я улыбнулся ей вслед с восхищенем и облегчением. Она выросла в красивую привлекательную женщину, честь и хвала ее отцу. Помня о нем, я не трону ее, но и для нее, и для меня было лучше, чтобы она ушла. Я умел чтить память мертвого товарища, но о таких цивильных манерах можно и забыть, когда тебя изнутри гложет смертельный голод.
Я решил поохотиться где-нибудь подальше от этого дома да так и сделал.
* * *
Проснувшись на следующую ночь, я почувствовал где-то рядом с собой человека и понял, что это Ловина, ждущая моего возвращения в мавзолей. Так как я занял один из пустых склепов, то теперь ее появление все спутало, однако на свете нет ничего невозможного. Надо было бы попросить ее дожидаться меня в дом, пока я не приду за ней, но когда меня терзает жажда, я ничего не соображаю. В конце концов я предпочел убраться отсюда тем же способом, как и проник внутрь - через трещинки в камне в виде дыма. Это заняло порядочное время, так как я постарался растянуться в очень узкую полоску, чтобы она не заметила меня. Я взвился под потолок и выплыл наружу через крышу. Когда я принял человеческую форму, я был уже далеко от мавзолея.