Чтение онлайн

Лилли тяжело вздыхает, и они оба смотрят прямо на фильм.

— А как насчет «Холодного сердца»? — спрашивает Лилли, не в силах молчать.

— Легко. Там не было истории любви между принцессой и принцем. Только сестринская любовь. И все равно у нее был фантастический конец. Он также доказал, что любовь может быть обманчивой.

— Что значит обманчивой? — Лилли растягивает слово, озвучивая его.

— Это значит, что он лгал ей, чтобы получить то, что хотел.

Она кивает, как будто понимает.

Остин кладет ей в рот кусочек попкорна. И я обнаруживаю, что отступаю из комнаты, чтобы дать им закончить фильм. Слова Дика проносятся в моей голове. Страх — хороший мотиватор, но и соблазн тоже.

_________________________________

Мы с Диком и Селестой стоим на кухне. Они говорят о его сестре, Шелби, когда входит Лилли.

— Где Остин? — спрашиваю я ее.

Она улыбается мне, не уловив моего тона. У меня сегодня такое отношение, что я не могу скрыть, даже если бы захотел.

— Наверху, в ее комнате.

Прежде чем кто-то успевает остановить меня, я снова поднимаюсь по лестнице и, как и в прошлый раз, не останавливаюсь, чтобы постучать. Я врываюсь прямо внутрь. Она сидит на своей кровати, но вскакивает, когда я вхожу.

— Господи, Коул. Ты что, никогда не стучишь?

Я огибаю кровать, и она делает шаг назад. Мы оба стоим и смотрим друг на друга. Мое сердце колотится в груди, а мысли блуждают между мной и ею. И что мы могли бы делать, если бы я не был таким долбанутым. Если бы я не ненавидел ее отца так сильно.

— Что тебе нужно, Коул? — требует она. На ее лице нет косметики. Волосы распущены по плечам. На ней белая футболка и хлопковые шорты. Она выглядит так, будто только что выкатилась из постели, и я ненавижу, что это было не со мной.

— Коул…

Я беру ее лицо в свои руки и прижимаюсь губами к ее губам. Беру то, что я, блядь, хочу, как я всегда делал.

Она отталкивает меня, как я и знал. Теперь, когда она больше не пьяна, все вернулось на круги своя. Вот почему я не принял ее предложение прошлой ночью.

— Что тебе от меня нужно? — кричит она, ее гнев нарастает так же легко, как и мой.

— Разве это не очевидно?

— Нет, — огрызается она.

— Все.

Она поднимает правую руку.

— Ты хочешь, чтобы я истекала кровью ради тебя? Ты хочешь, чтобы я села в тюрьму ради тебя? Ты хочешь, чтобы я, блядь, убивала ради тебя? Господи, Коул.

— Я хочу всего этого. И даже больше, — говорю я, кивая, и ее глаза сужаются, словно я играю в какую-то больную игру. Она не ошибается. — Разве ты не видишь, Остин? Я тот парень, который хочет забрать у тебя все. Я хочу уничтожить тебя. Я хочу причинить тебе боль.

— Ты уже сделал это, — говорит она сквозь стиснутые зубы.

Я улыбаюсь. Она имеет в виду свои швы в том месте, где я ее порезал. Я могу заставить ее истечь кровью до смерти без гребаного ножа.

— Ты даже не представляешь, что я могу сделать с тобой. Ты не представляешь, на что я способен. Я могу превратить тебя в ничто. — Мысль о том, чтобы уничтожить ее и сделать ее части, такие же кривые, как мои, так чертовски сильна.

Ее челюсть заостряется, а затем она дает мне пощечину.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам от удара на моем лице. Ненавижу, что мне это нравится. Меня воспитывали, чтобы я любил драться.

— Я рискну дать тебе еще одну пощечину, — рычу я. Проверяю ее.

Я жду, что она рассмеется. Назовет меня долбанутым, но она этого не делает. Вместо этого она делает то, что я говорю. Это было сильнее, чем в первый раз, и я обнаруживаю, что толкаю ее назад, мои кулаки ударяются о стену по обе стороны от ее головы, но она не отступает. Не она. В ней столько борьбы, что это заставляет ее темно-зеленые глаза сиять. И мне это нравится.

— Я буду бить тебя столько раз, сколько ты захочешь, — рычит она, тяжело дыша.

— Я хочу ударить тебя в ответ. — Я лгу. Я не хочу причинять ей боль. Не так, как она думает. Я хочу сломать ее изнутри.

Она поднимает подбородок.

— Давай. Я могу принять удар.

— Я хочу наказать тебя за сожжение тела Джеффа. Я хочу наказать тебя за то, что ты испортила мою машину. И я хочу наказать тебя за то, как сильно ты заставляешь меня хотеть тебя, — говорю я ей. Мой член все еще твердый от того поцелуя, который мы разделили на моей кухне. Мысль о том, чтобы трахнуть ее, настолько сильна, что трудно думать о чем-то еще.

— Почему? — спрашивает она, ее грудь быстро поднимается и опускается с каждым вдохом.

— Я же говорил тебе, милая. Мне нравится разрушать красивые, невинные вещи.

Ее глаза смотрят в мои. Она ищет, как будто пытается расшифровать мои слова, но они были честными. В них не было скрытого смысла.

— Почему? — снова спрашивает она, и ее голос дрожит. Страх снова закрадывается в ее черты.

— Потому что идеальным вещам не место в испорченном мире. Это так просто.

Она сглатывает.

— Я не идеальна.

Я наклоняюсь, мои губы почти касаются ее губ, и ее дыхание сбивается.

— Ты для меня. — Я никогда не говорил женщине ничего более правдивого. Она такая же, как я. Борьба. Гнев. Ненависть. Я вижу, как она сжимает руки в кулаки, когда я заставляю ее что-то делать. Я вижу, как она принимает любой вызов, который я бросаю ей. Без предупреждения. И мне нравится, что она отказывается отступать. Сдаваться. Она идет со мной один на один, и в своем сознании она чувствует, что у нее есть шанс победить. Это меня так заводит. Она была создана для такого мужчины, как я — дикаря.