Чтение онлайн

— Понимаешь: кому положено повеситься, тот не утонет.

— Но вообще-то, подальше от греха не мешает.

— А как, насчет утонуть в лодочном походе?

— Вероятность очень мала.

— Но все-таки есть. И еще. Я не любительница долгих раздумий о смерти, которая когда-нибудь придет ко мне. Но может быть кончина от пули наиболее легкая и быстрая?

— Какой у нас «веселенький» разговорчик. Только от пули старые люди, практически, не умирают.

— Это правда.

— Вы, как старый раввин: и ты прав, и ты прав.

— То есть, все-таки права?

— На мой взгляд — очень мало.

— Ладно. Давай вернемся к истории, к Египту и к моим впечатлениям.

— С удовольствием.

— Первое, меня предупредили, что экскурсоводы там очень мало знающие, поэтому сначала получай всю интересующую информацию здесь, а там — только смотри.

— Что, вообще, не интересно?

— Понимаешь, хороший экскурсовод тот, у которого хорошая речь, который знает и умеет преподнести интересно историю вопроса.

— А плохой?

— А плохой будет часами перечислять даты, длины, высоты, имена, не связывая все это еденным историческим материалом.

— Много хороших экскурсоводов?

— Очень мало.

— А у нас?

— И у нас. Поэтому все, что я читала о древнем Египте, о фараонах, об их женах — все было очень кстати. Иначе, очень плохо сохранившиеся остатки города в сочетании с неинтересной информацией и большим акцентом оставляют минимальное впечатление. Когда ходишь среди развалин и представляешь, что колоннам с непонятными знаками, стенам тоже с рисунками и знаками, скульптурам, целому ряду прекрасно сохранившихся каменных животных 6,5 тыс. лет, не перестаешь удивляться. Войны, запустение, солнце, ветер — и все это тысячи лет разрушало и не разрушило. Вообще-то, когда стоишь среди огромного количества туристов, вопросов возникает больше, чем ответов.

— Почему?

— Вот самый простой. Рамзес-2 на пустом месте, на берегу Нила, построил Луксор или до него уже был еще более старый город?

— А что такая гипотеза существует?

— Конечно.

— Вообще, Луксор современный город, в котором, как вкрапления, небольшие участки с остатками этой древней роскоши.

— Представляю себе: давно наезженные маршруты, с давно отработанными текстами.

— Конечно. Во всяком случае, ни на один вопрос гид не ответил.

— Блистали интеллектом?

— Нет. Я думала, что экскурсионный текст говорить обязательно, но есть еще личные знания.

— Ну и как?

— Нет их.

— Вы привезли папирус?

— Нет. Не люблю сувениры. Потом, дома, не знаешь, куда деть. Знаешь, там, среди огромного количества людей, у меня было чувство, что я наедине сама с собой, С непостижимой историей, которая, может быть, и есть вечность. И еще, когда мы переплывали Нил на маленьком катерочке под названием «Титаник», у меня было такое чувство счастья. В моем возрасте такое бывает редко

— Почему?

— Жизнь забирает поводы для счастья.

— Нил — широкая река?

— Широкая. Хотя, в сравнении с чем. Если ты помнишь ширину Днепра в районе моста Патона, то в ширину там поместится, приблизительно, три Нила.

— А что на другом берегу?

— Город Мертвых.

— Прямо-таки мертвых?

— Ты знаешь о том, что существует мнение: пирамиды на плато Гиза были построены не для захоронений.

— Это о пирамиде Хеопса?

— Да, и о ней. Так вот, на другом берегу Нила, в пустыне, — несколько захоронений. То есть, это очень маленькие пирамиды. Я бы даже сказала, что это не очень высокие насыпи. В каждую из них — вход. Но внутри, в большом помещении, ничего нет — разворовали

— Так что, народ во всем мире, не только у нас, любит «халяву»?

— Конечно. А если она еще и хороший доход приносит, то — что говорить. Там же есть пирамида — меньше других — это усыпальница Тутанхамона.

— А почему меньше других?

— Он был очень молод.

— Вот как? Она тоже пуста?

— Конечно. Все, что там было, сейчас в Каирском музее.

— Вы были в музее?

— Была.

— Понравилось?

— Нет.

— Почему?

— Мама, мне кажется, водила тебя в Эрмитаж?

— Да. Я два года назад был там.

— Ты был в Египетских залах?

— Конечно.

— Понимаешь, все, что скупали русские и европейские музеи, это самое лучшее из награбленного.

— Что значит: самое лучшее?

— Все в хорошем состоянии. И каменные, и деревянные саркофаги и маски — все целое. А в Каирском музее — что осталось: там отбито, там потеряно, там отломано. В общем, не в лучшем виде.

— А скульптуры жрецов, у которых глаза сделаны из смеси меди и хрусталя вы видели?

— Да.

— Здорово. Полное впечатление, что живые глаза.

— На меня это тоже произвело впечатление.

Наташа не заметила, что рядом стояла официантка и очень внимательно слушала. Наконец, она сказала:

— Уже половина двенадцатого — мы закрываемся.

Будильник мобильного визжал, как ошалелый. Семь часов. В восемь двадцать — автобус на Судак. Наташа хотела в течение дня решить все вопросы, а вечером успеть вернуться в Симферополь. У нее не было никаких дел в городе. Просто, не любила спать в новых местах. В общем-то, она всегда командировки в Крым составляла так, чтобы ежевечерне возвращаться.

Утро, рассчитанное по минутам, закончилось в вальяжном «Мицубиси». В такую рань его наполнили те, кто прибыл поездами, и тут же разъезжались дальше по Крыму.

В утренних горах было что-то сказочное. Они призывали мечтать, может быть, обдумывать. Но уж, равнодушными, точно, не оставляли.

Полуусевшись, а скорее, полулежа, в остатках дремоты она вместе со всеми двинулась в путь. С одной стороны — хотелось доспать, с другой — неумолимый думательный процесс не давал заснуть.

В общем, вчерашний вечер не произвел никакого душевного впечатления. Мальчик оказался красноречив, все, что он рассказывал, независимо от темы, было приятно слушать.