Чтение онлайн

А жили в этом ухоженном домике три женщины: Степанида, ее мать – баба Галя и племянница Нина.

– Бабье царство, – смеялись соседи.

– Хозяюшки, – одобрительно кивали старики.

Степанида их не больно слушала. Суровая и не очень щедрая на женские эмоции, она не нуждалась ни в чьем-то одобрении, ни в понукании, ни, тем более, в контроле: давным-давно привыкла делать то, что сердце подсказывает. А уж нравятся кому-то или нет ее деяния, об этом она вообще меньше всего заботилась, часто приговаривая, что, мол, не медный пятак, чтобы всем нравиться.

Пройдя по двору, женщина поднялась на высокое резное крыльцо с перилами, и, открыв дверь, вошла в сенцы. В их селе, пожалуй, и не нашлось бы дома без сеней, которые зимой кому-то заменяли летнюю кухню, другим служили хозяйственным помещением и, чаще всего, соединяли жилую часть дома с крыльцом.

Но не успела Степанида переступить порог, как навстречу ей вышла, чуть прихрамывая, мать. Радостно поблескивая выгоревшими от времени глазами, она всплеснула сухонькими руками, сплошь покрытыми синими набухшими жилами.

– О, слава богу, явилась хозяйка наша, – старушка укоризненно качнула головой. – Где ж ты ходишь? У нас гости.

– Как где? На работе, конечно, – замерла на пороге Степанида.

Сюрпризов Стеша не любила. Никаких! И плохие, и хорошие сюрпризы воспринимала как стихийное бедствие, впадала в ступор от их внезапности и терпеть не могла любые неожиданности. Само слово «сюрприз» вызывало у нее странное чувство тревоги, беззащитности и ощущение грядущей опасности. Она чувствовала, что в таких ситуациях теряет контроль над происходящим, и это состояние ее панически нервировало, ужасно утомляло и страшно угнетало.

– Какие гости? Откуда они взялись? – Степанида внутренне съежилась и хмуро глянула на мать.

Галина Федоровна, в миру баба Галя, женщина семидесяти восьми лет, сердито усмехнулась.

– А ты брови-то не хмурь, не мрачней, – старушка, прихрамывая, отошла от дочери. – Что за характер? Сразу в драку! Не стой истуканом, иди в комнату!

Дочь, поджав губы, безропотно положила сумку на тумбочку у входа и прошла в переднюю комнату, одновременно служащую и столовой, и гостиной, и, как любили говорить в Заречном, залом. Там, за большим круглым столом, накрытом, по старинке, белоснежной скатертью с синей каймой, сидел незнакомый мужчина средних лет. Увидев Степаниду, он смущенно кашлянул, поспешно встал со стула и поклонился.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, коли не шутите, – Степанида выжидательно замолкла.

– Простите за вторжение. Меня зовут Григорий. Фадеев Григорий. Я ваш сосед.

– Сосед? Какой сосед? Я вроде всех тут давно знаю.

– Новый сосед. Через один дом от вас жилье себе купил. Дом, который справа. С красной крышей.

Степанида озадаченно оглянулась на мать, потом бросила взгляд на гостя.

– С красной крышей? Этот дом продавали что ли?

– Продавали, конечно, – встряла, теряя терпение, баба Галя. – Петровна-то померла два года назад, а сын ее еще осенью дом на продажу выставил. Помнишь, Саньку-то, сына Петровны? Вот он и выставил. А сам-то давно в город подался. А теперь, видишь, и покупатель нашелся. И слава богу! Плохо, когда в доме хозяина нету.

Стеша помолчала, переваривая услышанное, и недоуменно посмотрела на гостя.

– Поздравляю с покупкой. А мы-то чем обязаны?

– Пойду я, – Григорий сообразил, что ему здесь не рады. – Спасибо, Галина Федоровна, был рад знакомству. За чай большое спасибо! Очень вкусный.

Баба Галя в сердцах оттолкнула дочь, стоящую на проходе и, подвинувшись к мужчине, засуетилась.

– Да куда ж, Гриша? Может, еще чайку? По-соседски посидим, а?

– Нет, – смущенно улыбнулся Григорий. – Спасибо. Пора и честь знать. Всего хорошего.

Старушка, бросив на дочь гневный взгляд, торопливо засеменила за ним.

– Не за что благодарить. Запросто заходи в любое время. Я всегда дома, и гостям у нас рады.

Проводив мужчину до калитки, баба Галя вернулась в дом, тяжело ступая, прошла к столу и, собирая чашки, разгневанно глянула на дочь.

– Нет, ты вот скажи мне, как можно так себя вести? Вот в кого ты, Степанида, такая каменная? Как глыба неприступная, – старушка всплеснула руками. – Молчишь? До чего ж ты неподступная, непробиваемая! Железобетонная! Это ж надо, даже не поговорить с человеком! Слова ласкового не сказать!

– Мама, да ты в своем уме? – фыркнула Степанида, домывая чашку. – Почему я должна улыбаться незнакомому человеку? Я его не знаю. Первый раз вижу. Не понимаю – кто это? Что он здесь делает? Как в нашем доме оказался?

Старушка поджала бледные губы, прошлепала к дивану, уселась на него и только потом, досадливо сморщившись, оглянулась на дочь.

– Знаешь, что, Степанида, молода ты еще мне допрос учинять.

– Да кто тебя допрашивает? Ты ж сама кому хочешь экзекуцию устроишь! Ты ж не думаешь ни о ком: захотела – позвала, захотела – проводила. Живешь как хочешь!

– Да. Я сама его позвала, – вызывающе вздернула нос мать.

– Вот, пожалуйста, что и требовалось доказать, – вздохнула Стеша. – А можно узнать – зачем?

– А что такого? – баба Галя возмущенно взмахнула сухонькой ладошкой, закатив к небу глаза. – Ты где-то целый день бродишь, поговорить мне не с кем. Я тут сижу одна в четырех стенах. Скука смертная.

– Мама, – Степанида, чувствуя, что сейчас взорвется, опустилась на стул и глубоко выдохнула. – Во-первых, я не брожу, а работаю. Зарабатываю деньги, ты забыла? А во-вторых, ты позвала в дом чужого человека просто потому, что тебе скучно? Кошмар! Кому скажи – не поверят!

– Не повышай на меня голос, – старушка, несмотря на преклонный возраст, не собиралась сдаваться. – Человек шел по улице, поздоровался, спросил, где можно хлеб купить. Я на лавочке возле дома сидела…

– Ну и что? Вот и сидела бы себе дальше!

– А ты не нукай, не запрягала! Я ему и рассказала, как магазин ближайший найти, а он деликатно представился, вежливо улыбнулся, рассказал, что дом здесь купил. Ну, я по-соседски и позвала его чайку попить. Что плохого?

– Мама, – Степанида старалась выбирать слова помягче и поприличнее. – Ты действительно не понимаешь или прикидываешься? Ты с ума сошла? А если бы он обобрал нас?