Чтение онлайн

Но я не сомневался, что Лайсе понимает, какие чувства пытается скрыть от других ее жених.

Я не видел их встречу — Гадриэль предпочел сам отправиться за девушкой, хотя и попросил князя подготовить ее к визиту… но при их возвращении во дворец присутствовал. И то, что каждый раз имея возможность прикоснуться к Лайсе, увидеть радостный блеск в ее глазах, услышать ее звонкий голос, он вспоминал о том, чего лишился я, делало их отношения чуть более напряженными, чем мне бы хотелось. Радовало одно: способности его невесты делали практически невозможными их ссоры из-за непонимания.

— Я считаю честью для себя охранять Вашу жизнь, лорд Гадриэль. А то, что я храню ее еще и для своей дочери, делает мою службу Вам еще более ценной.

Я заметил, как смутился от этих слов мой друг, но это мелькнуло и исчезло. Слишком быстро, чтобы это мог заметить даймон. Мне же удалось увидеть следы смятения лишь потому, что Гадриэль не просто спрашивал у меня совета, как ему поступить в этой ситуации, но и пытался свалить ее благополучное разрешение на меня. Весьма безуспешно.

— Для Вас, Кайлар, служба мне может оказаться неприемлемой. — Осознав, что в этом вопросе я ему не помощник, мой друг не стал ходить вокруг да около, предпочтя разрешить все как можно скорее. — В течение полугода мы ожидаем нападения воинов Дарианы на наш мир и положение моего тера может повлиять на Вашу дальнейшую судьбу.

Что ж… с точки зрения нашего разговора его ход можно было назвать великолепным, хотя и довольно прямолинейным.

— Моя дальнейшая судьба принадлежит Вам, Лорд Гадриэль. — Взгляд даймона был спокоен.

Так же как у его дочери, продолжавшей сжимать ладонь отца своими маленькими, по сравнению с его, ладошками. И это было очень трогательно: она казалась столь беззащитной и хрупкой, а он монолитным и уверенным в своем выборе, что я поторопился выбросить из своей головы мысль о том, что такое приобретение темным эльфам будет весьма кстати.

— Вы должны понимать, что делая такое заявление Вы даете мне право задавать те вопросы, которые в ином случае могли и не прозвучать.

Я едва удержал метнувшееся на лицо удивление. Тон Гадриэля был не просто резок — он был жесток. И таким моего друга знали очень немногие из числа живых, потому что выживали после того, как слышали этот голос, лишь редкие счастливцы.

— Последние несколько лет, моей единственной задачей было — выжить. — Даймон не вздрогнул, не отвел взгляда, и никаким иным способом не показал, что этот разговор ему неприятен, продолжая оставаться спокойным и чуточку отстраненным. В отличие от девушки, все плотнее прижимавшейся к отцу. — Когда у меня была возможность спать, я просто закрывал глаза и проваливался в черную бездну без снов. Когда мне давали есть, я проглатывал пищу, зная, что только она может дать мне силы вновь взять в руки меч и сражаться за свою жизнь. Но я помню каждое слово, произнесенное рядом со мной теми, кто не воспринимал меня угрозой. Я связал воедино все, что мог заметить мой взгляд, пока следил за скольжением лезвия в воздухе. И вряд ли я могу сказать Вам, лорды, что-нибудь более важное, чем то, что вторжение начнется со дня на день. Потому что Совет не позволит Ялтару Вилдору тянуть с ним дольше.

Взгляд, которым я ответил кажущемуся невозмутимым Гадриэлю, должен был показаться весьма красноречивым. Подобную мысль высказал и Риган, чье общение с Талтаром Маргилу и Ярангиром было более длительным и теплым. Такой же вывод сделал и Валиэль, чье невинное выражение лица многих вводило в заблуждение. И на этом же настаивал Карим, возможности которого и на Лилее, и на Дариане оставались предметом зависти для начальников разведок всех вошедших в военный союз рас.

— Не рассчитываете же Вы, Кайлар, что я останусь в стороне и Вам не придется, защищая мою жизнь, столкнуться со своими соплеменниками?

Гадриэль продолжал нагнетать обстановку, похоже, определяя границы возможного доверия к воину. И я уже догадывался, к чему он его подводил.

— Мне не пришлось делать выбор, — с прозвучавшей в его голосе легкостью начал даймон, — за меня его сделал Ялтар Вилдор, лишив меня одного мира и дав другой. Позволив мне произнести слова клятвы тера, он вернул мне то, что отобрал, заставив снять набиру. И он же связал мою Честь с Вашей, лорд Гадриэль, жизнью. Иного выбора чем этот, быть не может.

— А если я его Вам дам? — Мой голос прозвучал оглушительно.

И для даймона, и для его дочери. И… для моего друга.

— Он мне не нужен. — Спокойно и твердо. Не скрывая от меня своего взгляда, в котором было удовлетворение тем, что он имел.

— И Вы не хотите даже услышать то, что я намерен Вам предложить?

Я знал, что Гадриэль сейчас лихорадочно пытается понять, о чем я говорю. Но… этой новостью я еще не успел с ним поделиться. И, похоже, медлил не зря. Уж больно интересно было наблюдать за тем, как мечутся мысли в глубине его глаз, никоим образом не отражаясь на его лице.

— Мое решение принято.

Он ломал мне всю игру, но… тем любопытнее будет увидеть его реакцию на мои слова.

— Варидэ отказала своему сыну Вилдору в Чести и сегодня вечером назовет новым Ялтаром Дарианы его сына — коммандера Закираля. Если Вы присягнете ему на верность, сможете восстановить свое имя и, либо победить, либо погибнуть во славу своего мира.

Он не раздумывал ни мгновения. В какой-то момент мне даже показалось, что он меня не слышит или…. не понимает. Но его взгляд был ясен и внимателен, а та радость, что мелькнула в глубине глаз при упоминании нынешнего Правителя, довольно четко говорила о том, что такое решение матери Вилдора его полностью устраивает.

— Моим миром является Лилея. Моим господином является лорд Гадриэль. И единственным, кому я могу присягнуть на верность, являетесь Вы, Правитель Олейор.

И из двух возможных вариантов, оба из которых меня вполне устраивали, этот был лучшим.

— Хорошо. — Не стал я спорить с ним, не только потому, что уверился в его решимости следовать предначертанному судьбой, но и не желая больше терзать юное сердечко его дочери, ярко за него переживающей. — Я готов буду принять Вашу, Кайлар, клятву, как только мы вернемся от Повелителя Арх'Онт. После этого я намерен услышать от Лорда Гадриэля просьбу дать ему разрешение на брак с Лайсе и поднять бокал вина за их счастье. А пока, — я сделал вид, что не вижу, как бледность растеклась по щекам девушки, как засияли глаза моего друга, и насколько спокойнее стало кажущееся безмятежным лицо даймона, — мне кажется, что кое-кому стоит сделать все, чтобы его невеста в моем дворце чувствовала себя уютно.

И не дожидаясь, когда растерянность сменится решимостью меня поблагодарить, резко развернулся и рывком открыв оказавшуюся, к счастью, довольно близко дверь, не теряя достоинства выскочил в коридор прежде, чем онемевшие губы выдали, какой болью пронзило мое сердце.

Где-то, отделенная от меня пространствами, в руках этого чудовища была моя жена. И единственным способом вернуть ее, известным мне сейчас, было победить в той битве, что еще не началась.