Чтение онлайн

Он прижался к ней пахом, крепче обхватывая руками её талию. Когда её ладони вцепились в его задницу и сжали, его член затвердел за считанные секунды. Издав тихий звук, он снова вжался в неё, притягивая ещё ближе.

— Сначала мы полетаем, — сказала она, перекрикивая ветер. Разделив их тела ровно настолько, чтобы просунуть между ними ладонь, она погладила бугор в его штанах. — Ты возьмёшь меня полетать, как и обещал. А потом мы потрахаемся, ладно? Мы потрахаемся несколько раз, и я натру тебя маслом, но сначала мы сделаем это, — услышав низкий, нетерпеливый звук, который он издал, она рассмеялась. — Брось. Отец говорит, что нам надо практиковаться, верно? Нам нужно провести пробный прогон.

Фигран озадаченно задумался над этим.

— Я думал, у него есть проход? — спросил он погромче, когда она отстранилась. — Через ОБЭ?

— Есть, — почти прокричала она в ответ. — Но он всё равно хочет, чтобы мы знали дорогу до той части города. Риск заключается в армии по эту сторону бухты… а не над Манхэттеном.

Он кивнул, и его озарило пониманием. Он всмотрелся в её глаза цвета карамели.

Лёгкая улыбка заиграла на его губах, когда ему в голову пришла ещё одна возможность.

— А ты полетишь топлесс, любовь моя? — спросил он. — Твои груди так прекрасны… я бы хотел смотреть на них, пока мы летим. Я обещаю вознаградить тебя позже, если ты так сделаешь.

Она рассмеялась, и её длинные чёрные и кроваво-красные волосы разметались на ветру.

Когда она повернулась, посмотрев на него этими прекрасными глазами, её полные губы изогнулись в улыбке, отчего возле рта появилась маленькая ямочка. Её чёрные волосы были шелковистыми и длинными…

Он подумал, что она — самая прекрасная женщина на свете.

Я чувствовала себя не очень-то хорошо, укрощая своего мужа. Я мысленно обдумывала другое слово, которое могла бы использовать вместо «укрощать», но в моём сознании оно прозвучало ещё хуже.

Но он буквально выкрикнул это слово мне в лицо. Он произносил и кричал это слово не раз за последние несколько дней.

Чёрт, да я почти уверена, что он уже сделал это в данном разговоре.

Как раз когда я подумала об этом, он сказал это вновь.

— Когда, чёрт подери, ты сделалась такой манипулирующей? — прорычал Ревик. Но он ни на секунду не отпускал мои волосы; его пальцы лишь крепче сжались в моих волосах прямо перед тем, как он издал надрывный звук, теряя контроль над своим светом и толкаясь мне в рот. — Бл*дь. Жена. Какого чёрта ты со мной творишь?

«Ты хочешь, чтобы я остановилась?»

— Нет… gaos. Ты взяла меня в рот, бл*дь. Я не хочу, чтобы ты останавливалась.

Когда я продолжила, его голос сделался более низким, жёстким.

— Чего ты хочешь? — почти прохрипел Ревик. — Чего ты от меня хочешь?

Это едва не заставило меня рассмеяться. Но не очень-то весело.

Он знал, чего я хотела. Он прекрасно знал, чего именно я хотела.

Я хотела, чтобы он сказал мне, какого чёрта с ним происходит.

Но даже задавание этого вопроса в данный момент превратилось в какой-то мазохизм. Ревик не только не говорил мне, что его тревожит, но он ещё и имел склонность переворачивать всё с ног на голову и обвинять меня в том, что я вру ему, что я сговорилась с Балидором, Джорагом, Чандрэ, Викрамом, Врегом, Джоном и чёрт знает с кем ещё, чтобы работать в обход его, попасть в камеру к Дитрини, подвергнуть себя опасности, не дать ему забрать меня из отеля.

— Мне стоит уехать с тобой, — пробормотал он даже сейчас. — Нах*й всех остальных. Ты бы поехала со мной, Элли? Поехала бы? Если бы я правда попросил?

«Нет, если ты не скажешь мне, зачем, — раздражённо послала я. — С чего ты вдруг захотел уехать, Ревик? С чего, во имя богов, ты решил, что нам будет безопаснее в другом месте, где мы будем сами по себе? А не вместе со всеми, кто о нас заботится?»

На это он тоже не отвечал.

Споры временами становились совершенно нелепыми, но что странно, Ревик никогда не злился на меня по-настоящему, а мне сложно было продолжать сердиться на него.

Что бы с ним ни происходило, это заставляло его не столько злиться, сколько пребывать в обеспокоенном, параноидальном, гипер-милитаристском и гиперопекающем состоянии. Когда дело касалось личных отношений между нами, он тоже не злился; он начинал обороняться, обвинять, даже становился агрессивным.

Но не злым.

Затем он терял контроль над своим светом, начинал опять угрожать забрать меня из отеля, и в большей части случаев я начинала гладить его через одежду, делать ему минет или трахать его, чтобы успокоить. Ревик позволял мне, хоть и жаловался, что я им манипулирую, контролирую его как какое-то животное, используя для этого «то дерьмо Лао Ху».

Я не знала, позволял ли он это мне по тем же причинам, по которым я это делала — а именно потому, что он был эмоциональным, нестабильным и гиперопекающим, и я не знала, как ещё его успокоить — или он просто не мог отказать мне в данный момент.

Никто не говорил мне, что с ним не так.

Не только Ревик — вообще никто.

Я знала, что как минимум некоторые видящие в отеле знали больше, чем говорили, но при этом ни хрена мне не рассказывали, даже когда я прямым текстом отдавала им приказ.

Я также знала, что он поговорил с Тарси, но не была в курсе, о чём именно, и теперь она тоже не виделась со мной. Я множество раз запрашивала аудиенцию с ней, назначала встречу в разное время, и она отклонила все запросы. Я прекрасно знала, что она в курсе, почему я хотела с ней увидеться. Если честно, я не могла винить её за нежелание встревать в разборки между мной и Ревиком, и по правде говоря, учитывая, как он вёл себя, я была готова выломать ей дверь.

Балидор советовал сохранять терпение. Он заявил, что Ревик мне скоро расскажет, просто он излишне осторожничает. Он также сообщил мне, что, по иронии, так Ревик пытался успокоиться перед тем, как посвятить меня во всё.