Чтение онлайн

Удерживая за талию, я пересадил её на соседнее сиденье. Затем я вцепился в руль и вспомнил о моей двоюродной тете Ине. Тёте Ине было шестьдесят семь лет, и у нее были бородавки... огромные... противные... выступающие бородавки. Я подумал о её подбородке и волосах, которые торчат из бородавок. И это помогло. Я смог себя контролировать.

Оливия фыркнула на соседнем сидении.

— Почему ты всегда так делаешь? Мне было весело.

Я закрываю глаза и откидываюсь назад.

— Герцогиня, ты хочешь заняться сексом?

Ответ приходит быстро.

— Нет.

— Тогда какой в этом смысл?

Она задумалась.

— Не знаю. Все обжимаются. Почему мы просто не можем... ну ты знаешь?

— Нет, не знаю, — ответил я, поворачиваясь к ней. — Почему ты прямо не скажешь, что у тебя на уме?

Она покраснела.

— А мы не можем прийти к компромиссу? — прошептала она, не глядя на меня.

— Мне двадцать три. Я занимаюсь сексом с пятнадцати. Так что, думаю, я уже иду на компромисс. Если ты хочешь, чтобы с тобой я чувствовал себя пятнадцатилетним, то я этого делать не собираюсь.

— Я знаю, — сказала она поникшим голосом. — Извини, я просто не могу.

Ее голос прервал мой эгоистичный порыв. Во всем этом не было её вины. Я уже ждал целый год. Подожду и другой — это мое решение. Она этого достойна.

Я хотел её.

— Все эти обжимания — это просто медленный переход к сексу. Сначала руки, потом губы, а потом, прежде чем успеваешь что-то понять, начинаешь заниматься этим всё время.

Она покраснела.

— Как только начнешь, уже не сможешь остановиться. Это медленное продвижение к сексу. Так что если ты не готова к сексу, лучше не надо всех этих зажиманий. Вот и всё.

Я открыл бутылку воды, стоявшую в подставке для стаканов, и сделал глоток. Автомойка шумела вокруг нас, полоски мыльной резины шлепались о металл. И я чувствовал эти удары.

Она забралась обратно ко мне на колени. Боже, надеюсь, она не чувствует моей эрекции. Потом положила руки мне на лицо и прижалась своим носом к моему. Ее нос такой холодный. Это была мягкая сторона Оливии. Она пробуждала во мне альфа самца, желающего защищать её и разрывать зубами каждого, кто к ней приблизится.

— Прости меня, Калеб. Прости, я так запуталась.

Мои руки опустились на её талию.

— Ты не запуталась, ты просто сексуально сдержанная.

Она хихикнула. Это было так кокетливо и мило. Когда женщина издает такой звук, я не могу не улыбнуться.

Я посмотрел на её загорелые ноги. Всё, что мне нужно было сделать, это расстегнуть штаны, она уже была прямо на…

— Тебе стоит вернуться на свое сиденье, — мой голос был хрипловатым.

С виноватым видом она пересела обратно.

Несколько минут мы сидели в тишине, пока работали сушилки. Я смотрел, как капли воды, бежали по лобовому стеклу, а потом исчезали. Во что я себя втянул? Я влюбился в ту, которую не мог исправить. Мой тренер назвал меня фиксером (Прим. слово fixer — существительное, образованное от англ. глагола to fix – исправлять). Это началось на втором курсе, когда я заметил парочку новичков в команде, у которых не клеилась игра. Я отдельно позанимался с ними, пока их навыки не улучшились. Тренер всегда использовал мой талант для работы с новыми ребятами. В предпоследний год ко мне подошло десять парней с просьбой тренировать их. Не знаю, почему, но я был хорош в этом. Сейчас моя потребность все исправлять вылилась на девушку, которая влекла меня. Я подумывал вернуться к своей бывшей — Джессике. Она была идеальна, до...

Я стиснул зубы. Может, поэтому у нас ничего не получалось. Она была слишком идеальна. Оливия же так прекрасно разбита. Тонкие трещины ее личности были скорее произведениями искусства, нежели недостатками. Я любил искусство с изъяном. Статуя Лоренцо рук Микеланджело с искривленной подставкой, предназначенной для укрепления ноги, отсутствующие брови у Моны Лизы. Недостатки так сильно недооценивают. А они могут быть прекрасны, если просто внимательно посмотреть.

Я знал, что обманываю себя, думая, будто смогу её исправить. Но было слишком поздно — я не знал, как остановиться. Она первая нарушила тишину.

— Хотела бы я знать, о чём ты думаешь, — произнесла она.

— Всегда есть возможность меня спросить, — я завёл мотор и поехал вперед. Она, как обычно, изучала мою руку на рычаге переключения передач.

С мойкой машины покончено. С безумным желанием оказаться в ней — нет.

— У меня такое чувство, что ты постоянно пытаешься проникнуть в мои мысли. Ты как Питер Пэн — все время залезаешь в окна и создаешь неприятности.

Она скривилась.

— Ты действительно только что назвал меня Питером Пэном?

— Я называл тебя и похуже, — я выехал на дорогу.

— Ламой, — ответила она. — Мне понравилось.

Я посмеялся над очевидным сарказмом, и чары вожделения были разрушены. Теперь мне просто хотелось быть рядом с ней.

— Питер Пэн хочет проникнуть в твои мысли и узнать, о чем ты думаешь, — снова попыталась она. Её взгляд был такой непреклонный, что я сдался.

Мы остановились на красный свет. Я потянулся и взял её за руку. Хорошо, если она хотела узнать мои мысли, я собирался ей рассказать. Может, ей пойдет на пользу — выяснить, что в голове у нормального взрослого парня. Может, в следующий раз она будет более осторожна в своих играх с «нормальным взрослым парнем». Я поднес её пальцы к губам и поцеловал. Снова представил её на своих коленях и понизил голос, чтобы она понимала, что я говорю серьезно.

— Если ты заберешься ко мне на колени в этой юбке и ещё раз так поцелуешь, я сниму твои трусики и оттрахаю тебя.

Её лицо покраснело. Боже. Мне нужно по-настоящему её напугать, чтобы она не пыталась это повторить. Я не Супермен. Я — парень, который очень хотел заняться любовью со своей девушкой.

Она не отпустила руку, а сжала её еще сильнее. Я посмотрел на неё краем глаза. Она кусала нижнюю губу, глядя прямо перед собой, не моргая.

Я подавился смешком. Боже, думаю, я на самом деле завел её. Моя маленькая Герцогиня всегда полна сюрпризов.