Шрифт:
Ночь укрыла пледом закутанный белым шарфом снега Город. По улице неторопливо шагал мороз, создавая симфонию из скрипов снега под ногами суетливых горожан. Распускающиеся волосы лунного света поймали тень небесного плотника. Неустанно трудясь, плотник вбивал серебряные гвоздики в нависающий над землёй тёмный гобелен небес.
– Добрый вечер, господин учитель, – приподнимая шляпу, произнёс дворник, опёршись подбородком на отполированную ручку метлы.
– Здравствуй, Шарль.
– А ничего так подморозило то. Меня даже метла с трудом согревает. – Он зябко передёрнул плечами под красной фуфайкой. – А вы, я смотрю, совсем не мёрзнете, одеты как всегда по-осеннему.
– Меня, Шарль, холод боится. – Учитель залился звонким как у ребёнка смехом.
– А я вот все стесняюсь спросить, вы учитель детей или биомусов
– Шарль, биомусы тоже дети, – нотки укора прозвучали в словах учителя.
– Ну не знаю, у меня язык не поворачивается их назвать детьми, детишки приносят радость, радуют глаз вон мой внучок…
– Шарль, биомусы тоже порой радуют, к тому же, я разделяю взгляды, что биомусы – это дети людей
– А почему же они такие жуткие?
– Не могу сказать, но надеюсь узнать.
– А вы не боитесь, от них заразиться?
– Глупости, то, что сделало биомусов такими, не заразное. Кроме того… – Учитель не договорил, сильный выдох старика декабрьского ветра, лихо закружил снежинки в безудержном танце. Недалеко послышался шелест, это шуршал кусок подарочной упаковки, цепляясь за наст. Дворник виртуозным движением метлы остановил, бродяжу, и тот час подхватил добычу намереваясь бросить в неподалёку стоящую урну.
– Погоди, Шарль, – учитель протянул руку и взял бумажку. На оборотной стороне куска глянцевой новогодней упаковки была сделана надпись, надпись, прочитать которую с первого раза мог далеко не каждый. Гласные буквы в словах местами отсутствовали, встречались даже слова без гласных. А ещё в большинстве слов слоги были переставлены, словно слова попали в жуткую сортировочную машину.
Конец ознакомительного фрагмента.