Властимир
Шрифт:
— Так то язычники! — презрительно скривился Ркай. — Ничего, Организация достаточно сильна. Мы и их превратим в христиан. И тогда дэвсам придется отсюда убраться, иначе их уничтожат.
— Не беспокойся за нас — подумай лучше о своей судьбе! — строго оборвал его Чистомысл. — Я предупреждаю последний раз — мы даже позволим вам покинуть планету беспрепятственно…
— Посмотрю, как ты заговоришь, когда мы сделаем ответный ход! — в ярости выкрикнул Ркай. — Готовься, дэвс! Мы все равно сделаем то, за чем пришли. И ты проклянешь день, когда вздумал оказать нам сопротивление!
С этими словами он запустил в экран стулом. Экран взорвался, вспыхнул и погас.
Слова Ркая не были пустой угрозой, и он тут же начал действовать. От Хейда он знал о жителях Ласковы. И знал даже, кто из них особенно может заинтересовать гэтов. В любом случае этот дэвс станет сговорчивее, если в руках у Ркая будут заложники из славян.
В тот же день отряд хазар отправился на север, в глубь заокских лесов.
Жители Ласковы, которую давно не беспокоили разбоями и набегами, были удивлены, когда из леса вылетели конники и устремились к деревне.
Селяне не растерялись. С заставы только вчера приехали десять воинов помогать своим в уборке хлеба. Заметив опасность, они поспешили под защиту тына.
И все-таки деревня была не готова к нападению. Хазары малым отрядом прошли мимо дозоров незамеченными. Несколько всадников вылетели на мост поперек рва и помешали защитникам деревни закрыть ворота. Те вятичи, которые приняли участие в этой сече, пали под стрелами и мечами, но задержали злодеев.
Однако вскоре бой закипел в самом поселке. Мужчины сражались, женщины и дети спешили спрятаться в подземельях или убежать в лес по тайным ходам. Хазары метались по деревне, хватали всех, кто попадал под руку, поджигали кровли домов. Темно-сизый дым пополз над Ласковой. Стояла сушь, и деревянные избы горели очень быстро.
Дом Веденеи расположился у самой ограды, над оврагом. Перелезть через тын или скрыться в подземелье ей было легко. Но пожар грозил перекинуться на ее дом и уничтожить запасы трав, и девушка замешкалась, торопливо собирая пучки в мешок: ведь трава еще будет нужна раненым.
Со двора послышался испуганный визг Прогневы. Подхватив мешок, Веденея выскочила наружу и увидела свою сестру в окружении двух всадников, которые пытались схватить ее. Веденея, не раздумывая, закричала, бросаясь к сестре, чтобы отвлечь от нее хазар, но тут подоспел третий. Выскочив из-за угла дома, он с радостным криком осадил коня прямо перед Веденеей. Над головой девушки мелькнули конские копыта. Она отпрянула, закрывая лицо руками. Пахнуло потом жеребца и тяжким духом кочевника-воина. Она уже почти слышала свист волосяного аркана, видела торжествующий оскал хазарина, чувствовала, как грубые руки поднимают ее и бросают поперек седла…
В сознание ее вернул испуганный крик хазарина и яростное рычание.
Кочевник уже свесился с седла и протянул к желанной добыче жадные руки, как вдруг, откуда ни возьмись, перед его конем появился огромный, чуть ли не с молодого медведя ростом, волк. Оскалив зубы, чудовищный зверь встал на задние лапы и бросился на человека. Хазарин выхватил саблю, рубанул с маху, но только состриг клок шерсти с волчьей шкуры — искры посыпались с выщербленного клинка, — а волк ударил лапой наотмашь, и всадник вместе с конем рухнул наземь.
Расправившись с врагом, волк повернулся к Веденее и припал на передние лапы, подставляя девушке спину. Медлить было опасно, и ведунья уселась ему на спину. Едва она успела схватиться рукой за шерсть, как волк взвился в воздух, одним прыжком перелетев через тын.
Хазары, видевшие, как он расправился с их товарищем, все же помчались в погоню, надеясь достать зверя стрелой. Однако оборотень сразу ушел в чащу и пропал. Но вскоре хазары разглядели вдали его светлую шкуру и продолжили преследование.
Одной рукой прижимая к себе мешок с травами, Веденея пригнулась к загривку оборотня, доверившись стремительному бегу зверя. Ветви кустов хлестали ее по лицу, сухой сук сорвал с головы платок. Она не беспокоилась о себе — ее не отпускала тревожная дума о судьбе Прогневы. Правда, она успела заметить второго волка, мчавшегося по улице, и надеялась, что сестру тоже спасут.
Волк вылетел на берег Трубеня рядом с тем болотом, где только вчера Веденея сбирала одолень-траву. Широкие листья и желтые цветы ее еще качались на волнах под ивами. Берег с их стороны кончался обрывом; дальний, низинный был заболочен и зарос тальником и рогозом.
Волк на миг присел на хвост и прянул в воздух серой птицей. Мелькнула под брюхом река, и он легко перелетел на другой берег.
Подоспевшие хазары осадили коней и потянули с плеч луки. Переправляться на тот берег они боялись, а упускать такую добычу было жалко. Но волк уже умчал девушку в чащу леса.
Он остановился у корней толстого раскидистого дуба на вершине холма и присел, вывалив язык. Веденея опустилась на корень, уронив мешок в траву. Волк тут же полез холодным мокрым носом ей под руку, как собака, требуя ласки, но она оттолкнула его.
Тогда он перекувырнулся через голову и превратился в белоголового худощавого юношу. Веденея узнала Ярока. Он подсел ближе, мягко коснулся ее руки:
— Явор скоро будет здесь. Все хорошо… А не хочешь тут ждать — давай я тебя к нашей матери отведу?
Млава теперь жила с близнецами, и Веденея иногда навещала ее. Только недавно Млава переселилась к лесному извергу-отшельнику, устав от житья в лесу. Дети навещали мать, но не часто — боялись собак.
— Нет, — сказала Веденея, — я тут подожду.
— Он уже близко, — Ярок вскинул голову, раздувая ноздри, — чую.
— Я о Прогневе думаю, — объяснила девушка. — Что с нею?
— Явор придет — скажет, — обнадежил ее Ярок. — Кусты уже трещат.
Не прошло и минуты, как второй волк, с лохматой взмокшей шерстью и налипшими на бока водорослями, подбежал и с разбегу перекувырнулся через голову, приняв обличье Явора.
Близнецы бросились приветствовать друг друга, словно давно не виделись, но Веденея вскочила и спросила:
— Что сестра моя, Явор?