Весёлые мудрецы

Анекдоты – самая народная часть народного творчества (национального фольклора) всякого народа. Своими корнями анекдоты уходят в глубь веков. Никто не знает автора первого анекдота и никто не узнает творца последнего. Анекдоты стары, как мир, и вечно молоды, как народы, которые их рассказывают. Они всегда жили, живут и будут всегда жить, пока на Земле существует человечество.

Владимир Даль коротко и верно передал суть анекдота: «Анекдот – короткий по содержанию и сжатый в изложении рассказ о замечательном или забавном случае» («Толковый словарь живого великорусского языка»).

В «Толковом словаре русского языка» Дмитрия Ушакова (2012 г.) сказано следующее: «АНЕКДОТ, анекдота, м. (от греч. anekdotos – неизданный). вымышленный, короткий рассказ о смешном, забавном происшествии».

«Большая советская энциклопедия» (1969—1978 гг.): «Анекдот (франц. anecdote, от греч. an'eкdotos – неизданный) – короткий рассказ о незначительном, но характерном происшествии из жизни исторического лица. В современном словоупотреблении (с середины 19 в.) под А. понимается также небольшой устный шуточный рассказ с неожиданной и остроумной концовкой. В первом значении термин «А.» был впервые применен к сатирической «Тайной истории» Прокопия Кесарийского. Позднее А. стали называть малые повествовательные жанры шуточного характера, нередко с острым политическим содержанием (в западноевропейской литературе – фаблио и фацеции, получившие особое развитие в эпоху Возрождения, например «Фацеции» Поджо Браччолини). В России А. получил распространение со 2-й половины 18 в. (сборники Н. Курганова, П. Семенова и др.). А. распространён в современном городском фольклоре».

Образно и ёмко дал определение анекдота Карела Чапека: «Анекдот – это комедия, спрессованная в секунды».

Он же утверждал: «Беру на себя смелость заявить, что никто ещё не застиг анекдот в момент его рождения. Тот, от кого мы его услышали, в свою очередь слышал его от кого-то, кто его тоже от кого-то слышал, и так до бесконечности. У анекдота нет автора, у него есть только рассказчик. Нам не известно и историей не установлено ни одного имени автора анекдота. Я лично считаю, что все истинные анекдоты необыкновенно стары, возможно даже, никогда не были новыми. История позволяет говорить об известной периодичности в появлении анекдотов: некоторое время анекдот циркулирует, потом исчезает, а через ряд лет всплывает словно с иголочки новый».

(Как сие происходит в наши дни, показано в статье «Бессмертная коза», включенной в данный сборник.)

Известна давняя головоломка: что появилось на свет первым – яйцо или курица?

– Яйцо! – утверждают одни.

– Но какая-то курица должна же была его снести! – возражают оппоненты.

– И она вывелась из какого-то яйца! – парируется их аргумент.

Не будем гадать, кто прав, замечу лишь, что большинство всё-таки ратуют за яйцо. Недаром говорится: «начать с яйца», то есть, с самого начала.

Мне хочется поговорить о другом. Вы никогда не задумывались, а из чего вышли все жанры и виды современной литературы? Не бросали ретроспективный взгляд сквозь толщу столетий, не рылись в пыльных пластах обветшалых и пыльных веков, чтобы посмотреть на курицу, снёсшее драгоценное яичко, из которого проросло ветвистое древо современной литературы? Давайте заглянем туда вместе!

Предположим, что мы обладаем таким острым взором или пользуемся магическим кристаллом и тогда, продравшись сквозь мутную пелену времени, обнаружим, что первоосновой всему, этаким яйцом, был… анекдот. Да, незаслуженно обойдённый вниманием простенький анекдот. Конечно, простенький на первый взгляд. Хотя многие, скажем, Карел Чапек, отдавали анекдоту должное. В своей статье «О природе анекдота» он написал: «Эта область (анекдоты) гораздо сложнее и удивительнее, чем принято считать».

Именно так, соглашусь с ним и добавлю от себя, что анекдот можно назвать литературным реликтом, живым ископаемым, вроде всем известной латимерии, которую считали вымерший миллионы лет назад, а затем внезапно обнаружили в наше время. Анекдот дошёл до нас, как «водопровод, сработанный рабами Рима». Правда, анекдот безусловно намного-намного древнее.

Анекдоты возникают в самой гуще народной жизни. Им присуще свойственное всем народам неистребимое веселье, грубоватая насмешливость, злая ирония, острая сатира или мягкий юмор и, очень часто, мудрая наблюдательность.

Несомненно, он родился из бытовых, охотничьих, любовных баек и рассказиков, которые передавались из уст в уста, постепенно утрачивая индивидуальность и конкретность, так сказать, нивелируясь. Впоследствии место действия, время, имя героя и другие подробности рассказчиком опускались по вполне понятным соображениям, и так, из достоверного случая, рождалась беллетризованная байка – анекдот.

Рассмотрим сие на вымышленном примере.

Представим, первобытный охотник наткнулся на волка, вступил с ним в поединок и в тяжелейшей борьбе всё же одолел хищника. Затем с облегчением утёр лоб и сел на ядовитую змею…

Охотнику, понятно, не до смеха, тем более, что очевидцы разнесли эту историю по свету. Она стала передаваться от одного человека к другому, из племени в племя, из народа – в народ. Минули годы, десятилетия и уже никто не интересовался героем родившегося анекдота, местом произошедшего события, не шла речь и о времени-дате. Последней назывался текущий или какой из прошедших дней.

Зачастую все эти подробности опускались или изменялись по воле рассказчика, порой по тем или иным соображениям он сознательно шёл на вымысел. Да и сама история передавалась не со стенографической точностью, а трансформировалась, видоизменялась, приспосабливалась к местным условиям, к индивидуальности рассказчика, который находил новые изобразительные краски, средства и детали, живописуя анекдот в соответствии со своими способностями. Менялась, так сказать, одёжка, но суть оставалась неизменной.

Героями анекдотов могли служить совсем иные персонажи. Например, вместо волка и змеи могли рассказать о медведе и дикобразе, леопарде и тигре, крокодиле и льве. Вполне достоверно, что кто-то мог рассказать эту историю так: некто, спасаясь от слона, панически вскарабкался на дерево, где сидел голодный леопард или после схватки с гиеной горе-охотник уселся на дикобраза…

Постепенно из множества подобных баек образовались циклы анекдотов, которые увязывались, как шашлык шампуром, единым сюжетом, героем или местом действия и т.п. Имена героев анекдотов в ходе контаминации слились с именами родственных им персонажей, оттесняя в забвение одних и неразрывно сливаясь с другими, теряя индивидуальные черты и превращаясь в фольклорных лиц.

Лишнее забывалось, случай превращался в анекдот, а сами анекдоты группировались вокруг какого-то имени, обычно, реального лица. Например, русского шута Балакирёва, араба Джухи, туркменского поэта Кемине, таджикского поэта Мулло Мушфики, вьетнамца Нгуен Куиня, индийского визиря Бирбалу, немца барона Мюнхаузена, фламандца Тиля Уленшпигеля, современников легендарного халифа Гаруна аль-Рашида – поэта Абу-Новаса и гуляки Бахлула, узбекского поэта Алишера Навои, а также много иных, имена которых просто до нас не дошли. Как, к примеру, те, кто явился предтечей монументальной фигуры шутника-острослова всех времён и народов, каковой является Ходжа Насреддин, созданный в результате коллективного творчества огромного числа народов Востока. Все они, конечно же, при жизни и не подозревали, какая огромная посмертная слава их ожидает.