Чтение онлайн

Глядя на хмурое лицо Марека, Катаржина не может удержаться от смеха. Определено у панночки сегодня чудесное настроение.

– Можешь зубрить сколько угодно, – замечает Катаржина, словно читает его мысли. – Пан Лисовский все равно найдет к чему придраться и отходит прутом. Такая уж у него педагогическая метода.

Они снова садятся на велосипеды и объезжают озеро. Катаржина уверенно сворачивает на узкую тропинку, едва заметную среди кустов и тесно стоящих осинок. Тропинка идет под уклон, сосновый бор уже кончился, и вокруг тянется смешанный лес. Лес на глазах редеет, справа и слева от тропинки промеж тонких деревцев поблескивает черная жижа торфяника, и Марек понимает, что они заехали на болото. Дальше через болото идет старая гать. Приходится везти велосипеды по полусгнившим бревнам, уложенным в трясину. Воздух над болотом звенит от комариного писка. Марек, то и дело оскальзываясь, быстро идет по гати и видит, как на стройные ножки Катаржины пикируют комары, и нет им числа. Панночка молча хлещет себя по ногам рябиновой веткой.

– Они нас живьем сожрут! – жалуется Марек.

Зато сразу за болотом начинается замечательный солнечный березняк. Комары с неохотой отстают. Ветер раскачивает стволы высоких берез и шумит в листве.

Из березняка Марек и Катаржина выезжают на заросшую бурьяном пустошь. Покатый склон Лисьей горы начинается от самого края леса. Тропинка бежит по пустоши и наискосок поднимается на плоскую вершину с россыпью поблескивающих под солнцем валунов. Над верхушкой Лисьей горы медленно плывут белые башни облаков.

– Ну как? – спрашивает Катаржина. – Не жалеешь, что поехал?

Ветер задирает сарафан панночки и треплет ее длинные волосы. Катаржина смеется и прижимает подол сарафана к коленям.

– Давай заберемся на самый верх, – предлагает Марек. – Оттуда, наверное, такой вид, с ума сойти!

Вскоре тропинку, по которой Марек и Катаржина катят друг за дружкой, пересекает старая проселочная дорога. Дорога идет куда-то вниз по краю леса, пока не пропадает в бурьяне. Марек замечает, что дорожные колеи стали уже зарастать травой.

По тропинке они доезжают до маленькой березовой рощи на склоне горы. Посреди березок стоит вросший в землю обломок скалы. Из трещины в камне тонкой струйкой бежит прозрачная вода, и капает с каменного козырька.

Марек соскакивает с велосипеда и набирает в ладонь ледяной родниковой воды.

– Не надо, не пей, – говорит Катаржина, останавливаясь рядом.

– Это еще почему? – удивляется Марек.

– Это ведьмин источник. Говорят, из этого родника пьют ведьмы, когда приходят на шабаш.

– Я что, в козленочка превращусь?

Но Катаржина смотрит на него серьезными строгими глазами. Марек хочет сказать Катаржине, что все это деревенские сказки, но решает не ссориться с панночкой из-за ерунды и выплескивает родниковую воду из ладоней.

– Пить хочется, – говорит он с сожалением.

– Мне тоже, – вздыхает Катаржина. – Нужно было взять фляжку, а я, дура такая, не подумала. Знаешь что, давай на обратном пути заедем к Иренке. Она с матерью живет на хуторе, это отсюда недалеко.

От родника тропинка довольно круто поднимается в гору, и Марек с Катаржиной уже не садятся в седла, а идут рядом и катят велосипеды по траве.

– Ты же это не всерьез говорила про ведьм? – не может успокоиться Марек.

– Почему не всерьез? – удивляется Катаржина. – В нашем медвежьем углу всегда жили ведьмы.

– А ты сама знаешь хотя бы одну самую настоящую ведьму?

– Может, и знаю.

– Вот и пан Лисовский вчера рассказывал тетушке, что у него ведьма любимую корову извела… Постой! Я сейчас вспомнил, пан Лисовский говорил, что эта ведьма Иренкина мать. Ну точно, Халина… Халина Подлещ? Так её зовут?

Катаржина давится смехом, она сгибается пополам и роняет велосипед в траву.

– А что я такого сказал?

– Халина – ведьма? – хохочет Катаржина. – Ой, держите меня… Значит, Халина любимую корову пана Лисовского потравила? Вот это история! Я непременно Иренке расскажу…

Марек раздумывает, стоит ему обижаться или нет. Он стоит подле возле Катаржины, опершись на руль велосипеда, и смотрит на далекий лес внизу, из которого они выехали полчаса назад.

Катаржина, наконец, вытирает выступившие от смеха слезы.

– А знаешь, очень на то похоже, что Халина ведьма, – говорит она Мареку. – Её даже Иренка побаивается.

Марек молча идет вверх по тропинке и толкает перед собой велосипед.

– Не обижайся, – говорит панночка. – Просто я Иренку и ее мать знаю с самого детства. Короче, сам решишь, ведьма Халина или нет.

Шаг за шагом они поднимаются на треугольное немного покатое плато на верхушке Лисьей горы. Марек замечает черную выгоревшую проплешину в траве и подходит ближе. Это старое кострище, подле кострища лежит березовое бревно и закопченный, перевернутый кверху дном котел.

Марек с усмешкой оглядывается на Катаржину.

– Опять скажешь, что это ведьмы здесь костер жгли?

– А кто же еще, – в тон ему отвечает панночка. – У них же здесь шабаш. Они всегда на Лисьей горе собирались и на Юрьев день, и на Вальпургиеву ночь, и на Ивана Купала…

 У Марека гудят ноги после подъема, и он садится на лежащее в траве бревно.

– А что делают ведьмы на шабаше? – спрашивает он Катаржину.

Катаржина пожимает плечами.

– Всё как обычно. Пляшут голыми возле костра и варят лягушек вот в этом самом котле.

– Ну да, – соглашается Марек. – Я так примерно и думал.

Катаржина садится рядом с ним на бревно.

– Наверное, им просто нужно встретится в укромном месте и посплетничать, – говорит панночка. – Я так и вижу, как здешние ведьмы сидят ночью возле костра, пьют из кружек чай и перемывают односельчанам косточки. Наверное, они берут с собой на шабаш пирожки или бутерброды в корзинке для пикников.

Мареку надоело спорить и пытаться поддеть Катаржину, к тому же панночка никак на это не реагирует.