Чтение онлайн

— Феликс! — отчаянно кричал Джек. — ФЕЛИКС! — когда все трое крутились и бились и шипели, отбрасывая тени в свете фонаря, поднимая тучи пыли.

Лебедка резко рванула, и потащила их к дверному проему. Сначала Джек испытал восторг — солнечный свет убьет его — и затем он вспомнил, как он умрет и насколько палящим будет это пламя.

— Нет! — закричал он в наушники. — Карл! Выруби! Ты спалишь нас живьем!

Трос замедлил движение.

— Феликс! — отчаянно кричал Джек. — ФЕЛИКС!

Монстр начал крутиться и плевать на них снова.

— Кот! — орал Кроу. — Брось этот чертов фонарь!

— А? — забормотал Кот. Затем — O… да!

И он наконец выпустил фонарь, чтобы использовать обе руки, и фонарь отлетел, и громко хлопнул о цемент и покатился, заливая светом пыль, прежде чем был отброшен ботинком чернокожего человека, шести футов и четырех дюймов роста, убитого во время ночной работы на Техасском кладбище.

Человек все еще носил униформу. Он все еще носил свое имя, — Рой, — на маленькой нашивке над левым нагрудным карманом.

Но ему было все равно. Ему было все равно, во что он одет. Ему было все равно, что он был — Рой. — Он интересовался только запахом жизни, откачиванием крови.

Полдюжины других, маячивших за ним в темноте, чувствовали то же самое.

Первым человеком, увидевшем орду, стал Адам, растянувшийся, оглушенный и окровавленный, на краю светового круга другого фонаря. Он все еще не мог подняться, он мог только стонать, — Сладчайший благословенный Иисус! Джек! Осторожнее!

Джек увидел их. Он увидел — сколько их? — шесть, семь, восемь, сколько там? Пойти к ним, перетасовать их и он не мог освободиться от этого маленького сквиртуна, который их уже обкончал, тем более спасти Кота, тем более что-то сделать с другими.

— ФЕЛИКС!! — закричал он и затем, в панике, впал в неистовство.

Он схватился за древко огромной стрелы, уже пронзившей монстра, и яростно заработал взад-вперед в ране. Монстр взвыл и плюнул и поизвивался немного и его упрямые руки начали судорожно сжиматься и разжиматься, и во время одного разжимания, Кот вырвался за секунду, а Джек жестко оттолкнул своего друга в безопасное место, ударом бронированного сапога в грудь.

Но он все еще был в его руках, он все еще был в руках маленького отхаркивающегося дьявола и он видел, как остальные подшаркиваются поближе, слышал звук их высохших, мертвых ног в пыли, почти чувствовал их грубые руки и серые клыки…

— ФЕЛИКСЧЕРТВОЗЬМИ! — вопил он и хватал маленького монстра и переворачивал и отбрасывал его с каждой унцией страха, чтобы он убрался от него.

Раздался звук разрываемой кольчуги, ткани и плоти, и Джек Кроу был свободен.

Когда он торжествующе встал на ноги, там был Рой, лицом к сгнившему лицу. Рой зашипел. Его огромные черные руки сомкнулись на горле Джека.

Джек был беспомощен и знал это, и он нажал на переключатель на нагрудном кресте, и галогенный свет ослепил их обоих и причинил вампиру боль. Он изогнулся и завизжал в агонии от света, излучаемого крестом, дым уже поднимался с поверхности его мертвой кожи.

Это спасло жизнь Джека, когда он отбросил источник света, и Джека, от своего тела.

Джек первым шлепнулся грудью о бетонный пол, и галогенные лампы взорвались в пыльной тьме под ним, и внезапно все стало так, будто для него не было света и никакой надежды и Феликс не двигался и именно тогда заместитель Кирк Томпсон, испугавшись звуков, услышанных в радио Джоплина, ворвался в пещерную тьму со своим магнумом.44 в руке.

Он бросил один скептический взгляд, чисто-героический тип, широко расставил ноги, поддержал свою правую, стреляющую, руку левой, и открыл огонь. Он был снайпером. Его две первые экспансивные пули поразили Роя точно в грудь. Следующая ударила маленького пронзенного, измочаленного, в левую часть головы. Третий выстрел проделал дыру в плече старухи, уже хромой, которая сделала еще один шаг в сторону Адама, пока молодой священник еще не видел ее.

Это была отличная стрельба. Выстрелы были смертельны по своей точности, отстояли друг от друга не более чем на пол-секунды, и бесполезны против нежити.

Они имели некоторый эффект. Вампиры взревели и задергались, старуху, подкрадывающуюся к Адаму отбросило назад, все глаза обратились к заместителю…

Все глаза… Глаза Феликса.

Боже мой, подумал Джек, глядя на своего стрелка, он сделает ход!

И тогда Команда Кроу увидела его, начавшего выбивать козыри.

Первые два выстрела Феликса, как и заместителя, поразили Роя. Но в то время как Кирк попал в грудь Роя, Феликс влепил ему в лоб. И в то время, как магнум 44 Кирка был заряжен экспансивными, всего лишь свинцовыми, девятимиллеметровый Феликса был заряжен серебром, благословенным Наместником Христа на Земле, и они разворотили полудюймовые дыры в черепе. Рой завизжал, схватился руками за раны и упал, извиваясь на цемент.

Но Феликс этого не видел. К тому времени, когда Рой упал, Феликс дважды выстрелил в старуху за Адамом, в горло и в грудь, маленькому, подстреленному из арбалета, в живот, и сделал по одному выстрелу в трех следующих выходящих из тени упырей: учителя средней школы, все еще носившего свои разбитые очки, средних лет мать из трех пропавших без вести в течение двух недель и молодого торговца наркотиками, который дождался слишком позднего времени для совершения покупки.

Они все еще были головорезами. Все они. Слишком недавно умерли, чтобы иметь мысли или идеи или понятия или чувство собственного достоинства. Но они всегда знали голод.

И теперь они вспомнили боль.

Их раны причиняли им жгучую, невыносимую агонию, раны, которые никогда не заживут. На мгновение монстры забыли свою добычу, забыли запах крови, забыли свою жажду. Они думали только о боли.

В этот миг, Феликс шагнул вперед, выталкивая патронную обойму правой рукой и за секунду щелкнув левой.

Затем он загнал патрон в патронник, выполнив все три действия, как одно движение.

Как робот, подумал в этот момент Кот. Как машина.

Феликс остановился в центре участка освещенного двумя фонарями и быстро осмотрел мучившиеся существа, окружавшие его. Затем он выстрелил в них еще. Когда вторая обойма была опустошена и третья заменила ее, он подошел к Коту.

— С тобой все в порядке? — спросил он, его голос был спокойным и неторопливым.

И странно любезным, подумал Кот, глядя в эти мертвые глаза.