Чтение онлайн

Они отправились обедать в маленький ресторанчик на втором этаже, и Владимир готов был отведать от всех блюд, а тем более — от всех закусок!

— Уж не знаю, что с ним сталось, — вздохнул швейцар.

— Как?

— Банкира-то арестовали вот уж месяц тому назад.

— Какого еще банкира?

— Бельгийца. Выдворили его из страны. Значит, Блини, как ты его зовешь, остался без гроша, на улице… Разрешения на работу у него не было. Здесь очень строги к иностранцам. Последний раз, когда я его видел, он торговал семечками на улице.

— Блини?!

— Я дал ему несколько злотых, но у меня самого пятеро детей…

У этого семинариста — пятеро детей!

— Значит, ты не знаешь, где мне его искать?

— Корнилов мог бы тебе подсказать..

— Кто это такой?

— Как, ты его не знаешь? Бывший журналист. Да и сейчас он тоже журналист Словом, пишет статьи для журналов Берлина и Нью-Йорка Он живет в новом районе. Сейчас я дам тебе его адрес…

Владимиру становилось страшно. Только под утро, бродя в густом тумане, он разыскал дом, где жил Корнилов, дом казарменного вида, из цементных блоков, только что отстроенный и уже обшарпанный.

Это было у черта на куличках. Надо было пройти через пустырь, где, по расчетам, полагалось быть саду. Всегда ведь рассчитывают на лучшее… Ну а когда это осуществится…

Владимир лез вверх по бесконечным лестницам, встречая по дороге полуодетых женщин с чайниками в руках: на каждом этаже была общая кухня, куда они шли готовить чай.

Корнилов лежал в постели. У него был грипп. Нос его был красным и мокрым.

— Садись. Сбрось эти газеты на пол. От меня на прошлой неделе ушла жена, и с тех пор некому навести здесь порядок…

— Что с Жоржем Калениным?

— Уж не знаю, правда ли, нет ли. Говорят, его видели в ночлежке, в западной части города.

Пришлось дожидаться вечера. Бродя по улицам, Владимир всматривался во всех бедолаг, пытавшихся что-то продать.

Зажглись фонари. По мере того как он приближался к западным районам, город приобретал все более убогий вид, люди ютились в подвалах целыми семьями.

Наконец он увидел ночлежку — огромное ветхое здание. Вокруг него бродили какие-то тени, Владимир еще не мог понять почему. Он поднялся на крыльцо. Но тут его остановил голос, раздавшийся из-за оконца с решеткой. Оказывается, с него требовали двадцать грошей. Вот почему те, кто бродил по улице, не могли войти в дом. У них не было этих двадцати грошей! И они ждали, чтобы узнать наконец: вдруг останется бесплатное местечко для самых бедных.

Внутри здание встречало зловонным дыханием, люди, начиная от входа, валялись прямо на полу.

Слева и справа по коридору тянулись огромные помещения, где по стенам до самого потолка друг над другом располагались нары, как на корабле, и каждая была занята одним, двумя, тремя людьми. И на полу тоже сидели и стояли люди. Кое-кто был раздет до пояса. Много было тут бородатых стариков, но попадались и молодые, с горевшими яростью глазами.

— Не знаешь ли ты человека по имени Жорж Калении? Его еще зовут Блини…

Человек, к которому он обратился, даже не подумал ответить, только бросил в его сторону враждебный взгляд. Он выглядел здесь слишком хорошо одетым в своем двухсотфранковом костюме! Да еще в рубашке и при галстуке! На него оборачивались, кое-кто даже сплюнул от избытка презрения.

Он потерял голову. Сколько же их здесь? Может быть, тысяча или больше, ведь подобные помещения есть еще на верхнем этаже, если подняться по этой железной лестнице. Как же найти Блини? Решиться громко выкликать его имя в каждой такой комнате?

Вдруг раздался звонок, подобный телефонному. Да, это было так похоже на телефонный звонок, что Владимиру показалось — это ему снится.

Люди, лежавшие на деревянных нарах и на полу, стали с трудом подниматься, озираясь по сторонам пустыми глазами. Вошел молодой бородатый священник лет тридцати пяти. Люди расступились, пропуская его, глядя на него без каких-либо чувств, любви или ненависти, а он раскрыл черную книжечку, откашлялся, окинув всех благодушным взглядом, и размашисто перекрестился — его примеру кое-как последовали остальные.

Владимир боялся, что они вот-вот накинутся на священника, тем более что в помещении не было видно никаких надзирателей. Но нет! Они опустили головы, а священник громко прочитал вечернюю молитву. Потом снова перекрестился, закрыл молитвенник и сообщил:

— Завтра, в десять часов, можете прийти к исповеди. С этим делом покончено. Все заговорили, укладываясь на свои места. На священника уже никто не обращал внимания, и он пошел к выходу своей размеренной походкой, а Владимир вдруг закричал, задыхаясь, с отчаянием, чуть не плача:

— Блини! Блини!

В первом помещении никто не откликнулся, и тогда он бросился во второе, не обращая внимания на трех человек, которые шли за ним по пятам, с подозрением и угрозой в лазах.

— Блини!

Он был здесь, на самом верху! Владимир видел, как он сидит на нарах! Блини смотрел на него почти что с ужасом, и у этого, теперешнего Блини тоже была борода, придававшая ему сходство с Христом.

— Блини! Это я…

Окружающие переглядывались, как бы спрашивая друг друга, не пора ли вышвырнуть отсюда этого сумасброда.

— Спускайся! Иди сюда, скорей!

После некоторого колебания Блини соскользнул с верхних нар на нижние. Рубашки на нем не было, пиджак он надел на голое тело. Владимир разрыдался и обхватил его обеими руками, приговаривая:

— Блини!.. Идем… Уйдем отсюда…

Их окружали молча. Блини казался встревоженным.

— Куда ты собрался?

— Молчи! Идем! Деньги у меня есть.

И тут он испугался. Этого не надо было говорить вслух. Он подумал, что если на него сейчас набросятся, отнимут деньги… Он потащил Блини к выходу, не надеясь благополучно добраться туда.