Ушкуйники
Шрифт:
– Но ведь тевтонцы последуют за нами и в залив!
– Наша лодка легче, а потому быстрее тевтонских, – возразил Свид. – Это в море они запросто догонят нас благодаря высокой волне, а в тихом заливе им за нами трудно будет угнаться.
– Верно мыслишь, – задумчиво отозвался Горислав.
Стоян, поймав на себе горящий взгляд таваста, тоже поддержал его:
– Свид дело говорит! По речке-то оно сподручней уходить будет. К рекам-то мы привышные, а море… вишь, оно какое. Ежели шибко заштормит… каюк нам.
На том и порешили. Изменив направление, лодка беглецов, подгоняемая ветром и кстати начавшимся приливом, устремилась в узкую горловину Куршского залива. Ветер уже не посвистывал, а завывал как волк, попавший в капкан, и вот уже первые крупные капли дождя захлюпали по белым барашкам волн.
Однако рейзеканы, последовавшие за лодкой беглецов в залив, постепенно сокращали дистанцию. Как-никак, там на веслах сидели по шестнадцать человек, а не всего четверо. Хотя, конечно, ни Стоян, ни Горислав, ни Венцеслав, ни Свид силой и выносливостью обделены не были. А тут еще и ветер в заливе стих, так что парус пришлось опустить.
Когда беглецы добрались до одного из рукавов Мемеля, тевтонцы буквально уже дышали им в затылок.
– Нужно причаливать! – крикнул отчаянно Носок. – По воде не уйдем!
– Рано!.. – упрямо прохрипел таваст. – Тут кругом одни болота. Нужно уйти как можно выше вверх по течению.
– Согласен, – поддержал его Горислав. – Только надо держаться как можно ближе к берегу, чтобы в любой момент успеть скрыться в зарослях. А там посмотрим, насколько храбры эти псы!..
Прижавшись к берегу почти вплотную, беглецы налегли на весла с удвоенной силой, и вскоре лодка скользнула под густую лиственную завесу прибрежных деревьев. А минутой позже гибкие ивовые плети неожиданно раздвинулись, и их взорам предстал крохотный челнок с сидевшим в нем человеком.
– Сюда, сюда! – призывно замахал тот рукой. – Быстрее!
– Это курш! – воскликнул Свид. – Вольным куршам можно доверять. Кажется, он хочет нам помочь.
Не сговариваясь, беглецы повернули лодку в указанном направлении и вскоре оказались в зарослях, скрывавших неширокую протоку.
– Плывите за мной! – приказал незнакомец и, ловко орудуя веслом, углубился в болотистую местность, изобилующую лесистыми островками, водными рукавами, ручьями и смрадными гнилыми топями. Петляли по этому лабиринту долго, но наконец нечаянный проводник пристал к песчаной косе небольшого острова. Беглецы с облегчением опустили весла.
– Вы кто? – спросил их без обиняков незнакомец.
Русы недоуменно переглянулись: его язык был им непонятен. За всех ответил таваст:
– Мы враги тевтонцев. Они преследуют нас.
– Это я видел, – ответил спаситель. – Я не спрашиваю, что вы натворили, но враги ордена – наши друзья. Я – курш. Приглашаю вас погостить в нашем селении. Оно тут, неподалеку…
– Что он говорит? – с тревогой спросил Носок у Свида.
– Так вы новгородцы? – Услышав русскую речь, курш расплылся в широкой улыбке и перешел на русский язык: – Тогда вы для нас не просто гости, а дорогие гости! Милости просим… – Он церемонно поклонился.
В этот момент прибрежные кусты раздвинулись, и на косу выступили с десяток молодых парней с луками в руках. Видимо, они давно уже держали чужаков на прицеле, но, услышав их разговор с соплеменником, вернули стрелы в колчаны и теперь приветливо улыбались.
– Не серчайте… – Курш со смешком развел руками. – Всего лишь разумная предосторожность.
Любезно улыбнувшись в ответ, беглецы последовали за спасителем, к которому явившиеся на берег лучники относились с явным почтением. Хотя одет тот был в простую льняную рубаху с пристегнутым к ней бронзовой булавкой воротом, в домотканные штаны да длинный шерстяной жилет, перетянутый кожаным поясом. Все его одеяние выглядело изрядно поношенным, и лишь большой нож в кожаных ножнах, украшенных серебряными чеканными пластинами, подсказывал, что человек этот отнюдь не беден и даже, возможно, занимает в своем племени далеко не последнее положение.
Расположенное едва ли не в центре лабиринта болот, топей, островков и речушек, курское селение было труднодоступным, но на поверку оказалось совсем небольшим. Хотя орден, как объяснил Локер (курш, первым встретивший беглецов), давно знал о его существовании. Однако соваться в непроходимые болота рыцари опасались, тем более что курши в отличие от лесных сембов вели себя относительно мирно и даже платили тевтонцам дань. В основном конечно же рыбой и дичью, благо на болотах в обилии водились чирки, кряквы, серые цапли и дикие гуси. А еще курши приторговывали пушниной: шкурками выдр, норок, ондатр…
Гостей встретили дружелюбно, напоили, накормили и определили на постой. Проникшись к Локеру доверием (к удивлению беглецов, он оказался старейшиной данного селения), они поведали ему свою горькую историю, опустив, понятное дело, некоторые существенные детали. Недолго подумав, курш подытожил:
– Не торопитесь пока выходить на реку. Сперва надо выяснить обстановку. Я пошлю своих людей на разведку. В отличие от вас мы-то свои берега хорошо знаем, поэтому «случайная» встреча с тевтонцами нам не грозит. А вот потом вам и впрямь лучше плыть в верховье Мемеля, в земли Гедимина. Море обещает штормить не менее трех дней, так что на лодке вы его не одолеете…
На том и сошлись, хотя на сердце у Горислава было тревожно: после подлого поступка тевтонских рыцарей он уже боялся доверять кому-либо в этих краях. Перед сном распорядился даже выставить стражу – на всякий случай.
Первым нести ночную вахту вызвался Свид, тоже не считавший подобную предосторожность излишней. Конечно же ему очень хотелось верить куршам, но слишком уж хорошо он знал их историю.
Курши никогда не отличались похвальной храбростью (несмотря даже на то, что в давние времена на равных сражались с викингами), но обладали коварным и в какой-то мере даже непредсказуемым нравом. В 1230 году орден меченосцев вторгся в их земли и насильно обратил всех жителей в христианство. Впрочем, те почти и не сопротивлялись. Куршские правители и старейшины весьма скоро заключили с немцами договор, в котором признали полное свое поражение.
Спустя же некоторое время в прибалтийские земли прибыл посланник римского папы Балдуин Альнский, и ему удалось заключить с куршским правителем Ламекином новый договор, согласно которому курши признавали верховную власть папы римского, а взамен обретали прежние свободу и самостоятельность. Правда, обязались также платить церковную дань и оказывать церкви содействие в борьбе с некрещеными литовцами и земгалами.
Но тут встрепенулись меченосцы. Не пожелав мириться с вмешательством Рима в их законное завоевание, рижский епископ направил папе римскому ряд петиций, в коих резко осудил «дерзость» Балдуина. И добился в итоге, чтобы того отозвали. Как только договор Балдуина с куршами был расторгнут, немцы тут же поделили куршские земли между собой, обязав вдобавок местных жителей платить им подати несравненно более высокие, нежели при Балдуине.