Упреждение
Шрифт:
– Вы уже что-то выбрали? – чуть ли не разом спросили они у Сафонова, напрочь игнорируя мою плебейскую персону в поношенном свитере и джинсах.
– Сейчас, красавицы, минуту… – сказал он, открывая обширное меню.
– Может, какие-нибудь напитки? Аперитив? – не унимались они.
– Спасибо… – Сафонов поднял на меня смеющиеся глаза. – Что ты пьешь? Водку? Коньяк? Виски?
Я замялся. После прощальных лирических трудов с улетающей Аленой коньяк был бы в самый раз, но я не хотел напрягать генеральский бюджет.
– Не знаю… А вы что будете?
Сафонов повернулся к официантке:
– У вас есть грузинские вина?
Свержение Саакашвили вернуло в Москву грузинские вина, и они сразу же стали новой фишкой московских гурманов и визитной карточкой элитных ресторанов.
– Конечно, – сказала официантка. – «Мукузани», «Цинандали», «Саперави», «Телиани»…
– Настоящее «Телиани»? – встрепенулся Сафонов.
– У нас все настоящее, – улыбнулась она.
– Несите бутылку! – распорядился Сафонов и пояснил мне: – «Телиани» – это вино, которым в Ялте Сталин угощал Рузвельта и Черчилля.
Официантка и администраторша ушли, а Сафонов стал листать меню.
– А, так вот почему ты облюбовал это место! Фаршмак, гефилте фиш…
Тут официантка вернулась с высокой темной бутылкой, завернутой в белоснежную крахмальную салфетку. Отвернув край этой салфетки, она показала Сафонову кремовую этикетку с десятком медалей и темными буквами «ТЕЛИАНИ».
– Да! – уверенно сказал Сафонов. – Открывайте! Правда, с рыбой красное не очень идет, но ради такого случая…
– У нас не только еврейская кухня, – тут же сказала официантка. – У нас и кавказская…
– Но мы-то хотим гефилте фиш, – тонко усмехнулся Сафонов.
Я молчал. Я знал, сколько тут стоит фаршированная рыба, и мне было интересно, насколько раскошелится этот самоуверенный пижон в итальянском блейзере. Но он, похоже, и не собирался экономить – заказал гефилте фиш, фаршмак с картофельными драниками, оладьи из цукини, свежеприготовленный хумус и перец на углях с греческим сыром… «Похоже, нам предстоит длинный разговор», – подумал я и не ошибся: сделав заказ и отпустив официантку, Сафонов снова посмотрел мне в глаза:
– Ты знаешь, где я сейчас работаю?
– Ну… – замялся я. – Насколько я помню, вы профессор МГИМО…
– Правильно, формально я в МГИМО. Но главным образом я советник там! – И Сафонов поднял указательный палец правой руки. – Там, понимаешь?
– У Путина? – удивился я.
Сафонов нахмурился, ему явно не понравилось, что я вот так, вслух и в упор произнес имя президента.
– Ну, не совсем у него… – ответил он, доставая из кармана темно-вишневую курительную трубку и фирменный кисет с красивой вышивкой «STEVENSON CHERRY CAVENDISH». Но перехватив мой удивленный взгляд, вспомнил: – Блин, запретили курить! – Он спрятал трубку и кисет и положил передо мной свою визитную карточку. – Прошу…
Знаете, порой даже по визитной карточке можно судить о характере человека. Например, некоторые печатают свои карточки на черном фоне. Я таких людей сторонюсь – если им импонирует черный цвет, то мало ли что у них на душе. Другие делают свои визитки золотыми или с золотыми виньетками. Это пижоны и самохвалы. А достойные личности пишут просто: «Кончаловский Андрей Сергеевич». Плюс номер телефона и электронный адрес. И всё!
На визитной карточке Сафонова значилось:
САФОНОВ Илья Валерьевич
Генерал-майор юридической службы
Доктор юридических наук
Профессор МГИМО
Ст. советник Совета стратегической
безопасности РФ
Член редакционной коллегии ж-ла «ВВП»
Лауреат премии «Возрождение нации»
Тел.: +7 (495) 787-3434
E-mail: Safonov@Safonov.ru
Мне захотелось съязвить, добавив: «Трижды холостяк Советского Союза», но тут официантка вернулась с тележкой, нагруженной блюдами, – фаршмак, фаршированная рыба в клюквенном соусе, оладьи из цукини…
Некоторое время мы практически молча накладывали в свои тарелки всего понемногу и пробовали вперемешку фаршмак с хумусом и драники с гефилте фиш. Но все было настолько вкусным, что Сафонов опять просветлел и поднял бокал:
– Ладно! Все вкусно! Или, как теперь говорят, «атмосфэрно». Давай за твои успехи!
– И за ваши, – сказал я.
– Согласен. Тем паче, – он усмехнулся, – они связаны.
И выпил.
Я тоже отпил из бокала, думая, каким образом его успехи могут быть связаны с моими. Впрочем, иначе зачем бы он стал приглашать меня в ресторан?
Но я молчал, доедал вкуснейшую фаршированную рыбу, которая просто таяла во рту. Сафонов, нужно сказать, тоже не отставал, но ел он не так, как я, а с каким-то дипломатическим, что ли, эстетством и изыском. То есть если я, орудуя вилкой, как совковым инструментом, просто поглощал пищу, то Сафонов маленькими красивыми руками словно дирижировал целым набором разнокалиберных вилок, вилочек и ножей и не ел, а вкушал каждое произведение местного повара. И только закончив с первой подачей блюд, промокнул губы салфеткой и поднял на меня глаза.
– О’кей, сэр! Я тебя поздравляю. Там прочли твой роман.
– Там? – Я вспомнил Булгакова. – Где там?
Он снова поднял указательный палец правой руки.
– Там – это значит там, понимаешь?
– Что? Сам прези…
– Тихо! – перебил он и даже оглянулся по сторонам, словно мы сидели не в московском ресторане, а где-нибудь в тылу гитлеровской Германии. – Что ты сразу?.. Ладно – карты на стол! Я работаю в Управлении «В» при Совете безопасности России. Слышал о таком?