Чтение онлайн

Рамку для крепления магнитолы я снимать не стал. Она не мешала мне рассмотреть часть запанельного пространства. И поскольку новая панель была намного больше старой, то и пространства за ней прибавилось. Потому-то их и называют дутыми, подумалось мне.

Ничего особенного я там не обнаружил: жгуты проводов на фоне противошумной обивки. Вот разве что алюминиевый уголок справа привлек мое внимание. Одним концом он крепился к корпусу автомобиля, а вторым — собственно, к панели. Не исключено, что это часть крепления. Чтобы убедиться в этом, мне пришлось открыть перчаточный ящик. Массивная крышка его открывалась вверх и натурально закрывала обзор переднему пассажиру. Вместимость бардачка я бы оценил на троечку. И если бы точно не знал, что эта панель — от «Мерседеса», то передал бы привет Китаю. Судя по расположению уголка, полка базировалась на нем своим левым краем, значит, конструктивно должен быть еще один уголок — справа. Мысленно я представил себе оба этих уголка, они мне показались направляющими, как рельсы, и если бы в перчаточном ящике была еще одна дверца, «черная», она бы выходила точно на эти рельсы.

Запанельное пространство.

Я ощутил кислинку во рту — как предвестник скорого решения, раскрывающего тайну. Мне хорошо было знакомо это щемящее душу чувство, и оно меня еще никогда не обманывало. Разгадка крылась за пластиковой перегородкой ящика…

Я внимательно исследовал его изнутри и пришел к выводу: он крепится к панели посредством четырех болтов — два сверху и два снизу, головки которых были скрыты за декоративными вставками под цвет самой панели. Их не раз снимали — на них и на стенках бардачка были видны царапины. Когда я снял их, то схожие следы от отвертки обнаружил и на винтах: вдавлины, царапины. Воспользовавшись отверткой из набора, я открутил их и медленно потянул этот пенал на себя. Он подался легко — ничто не удерживало его изнутри. И еще одни следы я нашел, направив луч света сначала на один уголок, а потом на другой. Следы эти носили характер продольных царапин, и мое определение «направляющие рельсы», родившееся отнюдь не спонтанно, подошло к этим рельсам идеально. Передо мной открылся тайник — не самый хитрый и надежный, тем не менее его вкупе с корочками сотрудника МВД и оригинальным внутренним дизайном машины можно было приравнять к образцовому. В это пространство за панелью могла уместиться небольшая сумка в виде кофра — вдвое уже дипломата, но вдвое выше; и в этом плане объем стандартного кейса сохранялся. Представляя наружность кофра, но теряясь в догадках насчет содержимого, я обронил под нос:

— Во что же ты вляпался, Виталик?

Я не мог не припомнить его отказа. Он отверг мою помощь, потому что понимал: проверяя его машину на закладки, я найду в ней тайник. Удивительно, что потерянные, скорее всего, случайно ключи от машины привели меня к этому открытию. Как пионер — я был рад, как друг — огорчен.

Я поставил ящик на место, закрутил винты, скрыл их головки пластмассовыми вставками, вернул вещи, включая две пары перчаток, а также атлас дорог на место. Все еще теша себя мыслью разобрать магнитолу на предмет закладки с севшей батарейкой, я шагнул за порог гаража, сжимая магнитолу в руке. Тотчас в глаза мне брызнул свет фар полицейской машины, а пара вооруженных «макаровыми» стражей порядка пролаяла мне в лицо:

— Руки вверх!

Когда я выполнил очередную команду и буквально прилип к воротам гаража, один из полицейских по-киношному прикололся:

— Что тут у нас?.. Ну надо же — магнитола! А нам жильцы дома сообщили, что готовится угон машины.

— Пошарь-ка у меня в заднем кармане, — предложил я. — Найдешь там удостоверение и визитку майора Михайлова из Даниловского ОВД.

— И что из того?

— Узнаешь. Я работаю в паре с Михайловым.

— Ты и он — пара? Любопытно было бы взглянуть на это со стороны.

— Ты не прикалывайся. Я расследую дело об убийстве капитана Аннинского. Это его гараж.

— А то мы не знаем, чей это гараж!..

Не прошло и получаса, как я увидел Михайлова. Стоя по ту сторону обезьянника, он, глядя мне прямо в глаза, отдал приказ кому-то, кто скорее всего смотрел ему прямо в затылок:

— Давайте его ко мне в кабинет.

Там он прежде всего ткнул пальцем в магнитолу:

— Как это называется?

— «Кенвуд», — прикинулся я дурчаком.

— Это называется кражей со взломом, статья 158…

— Я в машине жучки искал! — Я встал и в свою очередь ткнул в индикатор поля, который лежал на другом конце стола вместе с другими изъятыми у меня при обыске предметами. — Или ты окосел?

— Рассказывай все по порядку, — Михайлов сбросил обороты.

Начал я с потери Аннинским ключей…

Майор выслушал меня, не перебивая. По его лицу можно было понять, что на моем месте он поступил бы так же.

— Помочь тебе не смогу, — категорично заявил он, — дело на тебя уже завели. Что касается меня лично — я поимею выгоду: ты хотя бы перестанешь совать нос в следственные дела. — Он выдержал паузу. — Похлопотать, что ли, о подписке о невыезде?

— Есть перед кем? — мрачно усмехнулся я.

— Повремени с загородными поездками. И вообще посиди дома.

— Не получится, — я покачал головой. — Завтра у меня торжественная встреча в Кремле. Если не явлюсь, меня начнут искать даже под землей.

— Ты шутишь или?..

Я в двух словах объяснил ему положение вещей…

— А-а, — протянул Михайлов, — так тебя награждают за содействие органам в ликвидации банды «Бешеные псы».

— Официально — за содействие. Неофициально — за ликвидацию, — поправил я.

— Не лопни от гордости.

Я не мог не заметить настороженности на лице майора. И в этот миг вдруг вспомнил монолог из советского кинодетектива «Ищите женщину» в исполнении Софико Чиаурели: «Ночь, пляж. Ницца. Красавец-брюнет с усами: «Закройте глаза». Я закрываю. Вдруг — блюм! Меня в воду, вырывает сумку и исчезает». И я впервые реально представил того красавца-брюнета: одетый с иголочки, с легкой эспаньолкой, мускулистый и чистокровный, он смотрел прямо на меня…

Я глянул на экран телефона, номер вызываемого абонента меня немного шокировал. Обычно я ориентировался на последние три или четыре цифры, а тут целых семь отштамповались в моей голове: 0606060. На миг мне показалось, я за рулем машины и смотрю на экран видеорегистратора, заснявшего какой-то дьявольский кортеж. Я откашлялся и сказал в трубку «да».

— Павел Ильич?

— Он самый. А вы?

— Михаил Сергеевич Гутман. Администрация президента. Департамент организации вручения государственных наград. — Очень длинно и, как мне показалось, очень привычно, на автомате, представился он. — Здравствуйте!

— Добрый день… Михаил Сергеевич, — с небольшой задержкой ответил я, представляя себе «минимум» Боярского и «максимум» — Горбачева.

— Вы, вероятно, получили приглашение на вручение вам госнаграды? — подсократил Гутман окончание фразы и, может быть, добился желаемого результата: убавил напряжение и вызвал симпатию к себе.

У меня не было привычки «ачтокать», и я спросил прямо:

— Я получил его по ошибке и мероприятие отменяется?

— О нет, — Гутман коротко рассмеялся. — Передо мной утвержденный сценарный план мероприятия, и мы не намерены от него отступать.