Чтение онлайн

Алекс со своими немаленькими бабосами о себе так сказать не мог, и это еще больше раздражало.

Выпили еще бутылку, кран стал капать реже. Алекс уже подумал, что произошло чудо, но просто водка притупила слух.

В двенадцать ночи Колян встал и сказал, что поедет в жэк. Он знает, где лежит ключ, и отправился с охраной Алекса на секретный объект ЖКХ.

Через час прокладка стояла, кран затих неожиданно, как бывает с малым ребенком, уставшим мучить родителей.

Алекс был счастлив. Он достал из бумажника тысячу долларов и отдал Коляну не за кран, а за твердость его жизненной позиции.

Колян деньги не взял, засмеялся и сказал:

– Не обижай, засунь себе их в жопу, я не за бабки. Ты мне друг теперь, я с друзей не получаю. – И ушел в свою жизнь на нетвердых ногах.

Алекс заснул пьяным сном. Он спал счастливо и спокойно. Тишина в квартире стояла такая, что он слышал сливной бачок на два этажа выше, но этот звук казался музыкой. Под такой водопад он спал в далекой Родезии, где бил слона с группой экологов из разных силовых структур прошлым летом.

Утром он был бодр и свеж, пил кофе на своей кухне, когда услышал новый звук. Он удивился: это был шорох метлы во дворе, который он не слышал уже три года. Никто не убирал в их доме, не мел, не бил сосульки, не скреб асфальт ото льда.

Он собрался на работу, вышел во двор, залюбовался умелыми движениями дворника, подошел и спросил:

– Кто вы?

Женщина ответила, не переставая мести, послала Алекса далеко по дороге, ведущей на х…й.

Образность речи добавила симпатии, и Алекс предложил ей мести его двор каждый день за отдельную плату. Он был эстет и хотел до машины идти по метеной дорожке. Женщина сказала:

– Мне ничего не надо.

Он догнал ее и продолжил:

– Вам не надо – отдайте детям.

Она ответила, не сбавляя темпа:

– Я их ненавижу.

Алекс оторопел: второй раз за сутки его удивили.

Депутат Тихон Хрящиков-Земский был молод и очень активен. Не было ни одной акции, где бы он не засветился со своей особой позицией и жирной мордой.

Человек он был чистый, все волосы на своем теле, в том числе на яичках, удалял без наркоза. Боль любил и за народ пострадать. Он следил за собой и другим спуска не давал: водителю дезодорант купил и освежитель воздуха – боролся за экологию в своем авто.

Его коньком были нравственность и борьба с порнографией. Он в кабинете сидеть не любил и на себе, как Пастер, испытывал пороки общества, а уж потом со знанием предмета бичевал, как бичевали его самого в салоне садо-мазо, куда он захаживал после тяжелых встреч с избирателями.

Пока выборы были, его терпели и обслуживали, но не жаловали – визжал очень. А потом!

Зайдет, бывало, к госпоже и давай лаять и лизать ей обувь, а его гонят: «Пошел вон, у тебя неприкосновенность, мы тебя бить не будем, нельзя Конституцию нарушать».

А он просит, мандатом машет, молит даже со слезами: «На дыбу хочу, за народ помучиться». «Нет, – ему говорят, – иди служи ему в другом заведении. У нас только нравственные уроды и люди с нечистыми помыслами, а ты – слуга электората, пусть он тебя пиздит, а мы не будем».

То же самое с ним бывало, когда он инкогнито выезжал на трассу и девушку брал для изучения проституции в муниципальном округе. Приедет, ему всех построят, кто честно жить не хочет, он долго выбирает, кто похуже, а потом всю ночь спрашивает: «Как ты дошла до жизни такой, почему не работаешь, как первый раз было, кто изнасиловал? Папа? Брат? Или учитель химии?»

У каждой девушки своя история, им выдавали вместе с презервативами листочки – один дядька писал по материалам мировой литературы, адаптировал только на русскую почву – с кем, когда, где. Они заучивали первое время наизусть, а потом многие уже фантазировали, утоляя интересы клиентов, у которых без этого не получалось.

Тихон уже достал всех, все истории выспросил, но пытался дойти до самой сути, как поэт Пастернак. Девушки недоумевали: трогать не трогает, может, книгу собрался написать «Как я стал(а) проституткой»?

Особенно его интересовал социально-экономический аспект: что толкнуло в бездну порока несчастных? На это у тружениц секс-индустрии тоже был ответ. Котировались три истории: мама болеет, брат в тюрьме и дочке на образование копим.

Тихон хотел изучить проблему со всех сторон и особенно напирал на тему анального секса – он не понимал, почему они все поголовно отказываются, в чем эта собака зарыта. Он не считал это худшим, наоборот, но в результате аналитических поисков понял: причина в интуитивном христианстве, которое отрицает содомский грех.

Не понимали они, глупые, что он вопрос изучал, пекся о народе, решил побороть социальное явление к 2020 году, комитет возглавить по борьбе с этим и строку отдельную в бюджете получить с шестью нулями.

Но однажды депутат сильно перебрал и нарвался на сопротивление отдельных граждан во вьетнамском общежитии, куда пришел изучать международный аспект этой проблемы.

Дело было на улице Красной конницы, где в общежитии завода пластмассовых тазов мирно жили вьетнамские граждане, торгующие на рынке. Жили тихо, никого не трогали.

Тихон темной ночью кавалерийским наскоком захватил этот грешный дом – у него была оперативная информация, что здесь, под крышей майора П., скрывается гнездо разврата.

Открыв ногой дверь в притон, он приказал ночному сторожу Трофимычу стать лицом к стене на колени. Трофимыч на колени не встал, не мог – не было у него коленей, оставил их подо Ржевом в 42-м году, не сберег, а протезы, к сожалению, на ночь снял. Тихон слушать объяснения не стал, побежал и выбил своим телом немаленьким дверь в первую попавшуюся на глаза комнату.