Чтение онлайн

На коленях Истессо лежала черная книга. Несколько дней назад Хоакин чихнул и о вольных стрелках мог думать лишь абстрактно, не называя имен. Просто потому, что не успел их выучить.

Беглый Монах. Верзила. Народный Менестрель.

Романтическая Подруга.

Пламенный Мститель. Неудачливый Влюбленный.

Шесть карт, шесть незнакомых лиц. Романтическая Подруга… какое неприятное лицо. Вздернутый носик и опущенные уголки губ говорят о неуживчивости и мелочности. Остальные вполне хороши, походят на своих прототипов из народных легенд.

Но Подруга… Бр-р-р!

И Монах подкачал. С септаграммы на Хоакина смотрел утонченный изнеженный юноша-семинарист. Кружевные манжеты, презрительный взгляд, тонкие усики. Истессо не читал «Трех мушкетеров» Дюма, а потому образ Арамиса ничего не затронул в его душе.

Тревожно. Холодно.

И дрова кончаются. Но это хорошо. Надо идти в темную чащу, в холод и мрак, откапывать дровяной нанес из-под снега. Какое-никакое, а приключение. Вдруг какой-нибудь непутевый волк сдуру нападет?

Разбойник подкинул в очаг последнее полено. Огонь взвился, загудел радостно; засвистел пар, вырываясь из трещин между сучьями.

– Будут гости, – сам себе сказал Хоакин. – Значит, надо идти. Нехорошо заставлять их мерзнуть.

Черная книга зашелестела страницами. Открылся новый лист – почти пустой. В верхней части чернела строчка: «Вот и Грошдество. Интересно, кто на этот раз?…»

У тот вопрос каждый год занимал стрелка. Праздничные ожидания оправдывались – и всякий раз по-новому.

Истессо напялил тулуп и меховую шапку. На помощь стрелков надеяться нечего: в лесу он остался один-одинешенек. Разбойники разъехались по окрестным селам и деревням. Вернутся они лишь тогда, когда отгремят праздники.

Все дело в том, что ночь перед Грошдеством – особенная. Силы зла выходят на улицу и куролесят вовсю. Ведьмы летают по небу, бесы морочат голову добрым людям, мертвецы выкапываются из могил и наряжают осины тусклым курганным золотом.

Домоседы в эту ночь могут с легким сердцем причислять себя к силам добра. Это основной закон Грошества.

И мы к нему еще вернемся.

Навес удалось откопать без приключений. Хоакин бросил на пол последнюю охапку дров; поленья отозвались мелодичным стуком. Теперь их надолго хватит, стрелок присел возле очага, одним ухом прислушиваясь к тому, что происходит за окном.

Предчувствия не обманули: у крыльца заскрипел снег. Заржала чья-то лошадь. Хоакин подбросил еще пару поленьев. Огонь загудел, набрасываясь на новую пищу.

– Эй, хозяин! Открывай.

– Сейчас. Подожди немного.

Хоакин пошевелил поленья кочергой, давая пламени охватить их. За окном вспыхнуло колдовское зарево. По засову пробежали колдовские светлячки, от одного вида которых хотелось чихнуть. Сквозь дверь просочились огнистые блестки эфирного сияния.

Далеко-далеко завыли волки.

«Бедняга, – подумал Истессо о том, кто стоял на крыльце. – Летом в лесу нет никого страшнее разбойников. А зимой появляется стужа. Даже силам зла от нее, нет покоя».

Он отодвинул засов. За дверью стояла бледная тень с глазами, пылающими алым огнем.

– Не топчись на пороге. И дверь закрывай, холоду напустишь.

В ночь перед Грошдеством силы добра сидят дома. По лесу шастает только нежить. Бесы и черные маги.

Но если в дверь постучат, хорошему человеку на месте не усидеть. Это зло способно прогнать бедолагу в холод и метель. Добро обязательно отодвинет засов.

Почему же мир не рухнул? Почему оборотни и бродячие мертвецы не уничтожили всех хороших людей на Терроксе? Все очень просто: едва то, что топчется и поскуливает за дверью, попадает в дом, закон Грошдества берет свое. И чернокнижникам, и вурдалакам приходится забыть свои дурные привычки.

Жаль, что Грошдество бывает лишь раз в году.

Хоакин посторонился, пропуская гостя. Перешагнув порог, он стал похож на варварского Санта-Кляуза.

Шапка и тулуп густо заросли инеем. Лицо пряталось под белым мохнатым шарфом, и оттого казалось, что человек носит бороду.

– А твой конь? Не замерзнет?

– Благодарю, друг мой. – Путешественник похлопал рукавицами друг о друга, отряхивая снег. – Ничего с ним не станется. Видишь звезду меж сосен? Он уж дома, мой Бушеваль.

Он стянул с плеча посох. На конце его болтался заиндевелый чайник. Странное дело: чайник этот трясся от холода. А еще – клацал зубами, охал и попискивал девичьим голосом.

– Можешь выходить, – предложил гость чайнику. – Мы в тепле и безопасности.

Крышка согласно звякнула. Путник задвинул засов и тяжело осел у стены. Очаг давал мало света, и разглядеть лицо гостя не удавалось. Наконец собравшись с силами, путник стянул с головы шапку. Открылось бледное лицо в завитках бесцветных волос. Глаза отблескивали красным.

– Ну и ночка… – вздохнул альбинос – Злая ночка.

– Располагайся, – предложил стрелок. – Тулуп снимай. Я сейчас чайку вскипячу, отогреешься. Как твое имя, кстати? Меня Хоакином кличут. Хоакин Истессо.

– А я – Эрастофен. Еще меня зовут философом из Чудовиц. – Гость протянул к очагу иззябшие пальцы.

– Ну и прекрасно, господин Эрастофен. Позволь-ка… – Стрелок подвинул путника и поставил на огонь котелок со снегом. – Чудовицы – это где?

– В Анатолае. Я несколько лет был их тираном.