Чтение онлайн

Медленно текло время в доме Гевелиоса. Незаметно шли мгновения, срывая с сердца усталого беспокойство и страх. За столом я вновь оказался, с Гевелиосом общаясь. Меня интересовало то, что случилось с Амелией. Судьба её… Даже я не предвидел такого конца:

– «Сразу после того, как ты, мой друг, покинул наши земли – Орден вновь закрыл все ворота», - рассказывал мне Гевелиос, мрачным взором меня оглядывая. – «Начал обыскивать каждый дом и каждый уголок, упрекая людей в грехах. Та неделя была для нас сложной, ибо еды совсем у нас не было. Ждать мы не могли, и жена моя… Она связалась не с теми людьми. Взяла еды у местного изверга, что зарабатывал на бедах чужих. На наших шеях висел долг, и этот долг рос с каждым днём. Не стал я терпеть этого! Каждого подхалима и бугая выгонял, если не словами, то силою! Они… Сначала они разграбили мастерскую… Потом кто-то подкинул Амелии крест тот проклятый… А когда… когда её сожгли на моих глазах Судьи… люди… пришли вновь и…»

«Не продолжай. Не терзай своё сердце.» - Матушка Мика успокаивала моего друга словами нежными. Не отрывала рук своих от Катъи, уснувшей прямо на груди её мягкой. Тихим шёпотом общалась она с нами, окрывая взглядом грустным то меня, то Гевелиоса. – «Как же печальна судьба людская. Я знала про веру вашу, про сложную жизнь и тесноту… Но… эта… жестокость…»

«Потому и существует Орден Пресвятой Инквизиции, матушка. Только они могут подставить свои плечи слабым и беззащитным… если наставить их на правильный путь», - разговоры наши мчали другой дорогой. Не сразу я вспомнил про миссию свою, наслаждаясь странным уютом дома этого. Почтить память Амелии у меня не хватало времени. Я должен был покинуть своего друга вновь.

– «Прости, Гевелиос, но нам нельзя задерживаться. Время для нас – дорогая монета».

Только поднялся я со стола обеденного и откланялся другу своему – Гевелиос схватил меня за руку. Взмолил он, слезами заливаясь:

– «Не уходи, Иорфей. Останься! Моя дочь… она беззащитна! Не уследить мне за нею, не прокормить! Прошу, забери её с собой! Уведи её с земель этих! Умоляю тебя!»

Просьба Гевелиоса… не мог исполнить я её. Не мог я увести дитя юное от рук отцовских. Не стоит этой юной девочке находиться среди Даемонов. И всё же… Не мог я оставить Гевелиоса беспомощным. Я должен был услышать его просьбу и помочь ему всем, чем только можно. Молчал я, не отдавая ответа своего. Не мог я принять решения. Найти выход из ситуации… На Матушку свою взглянул я и задумался, разглядывая лик её восхитительный. Мать… Этой семье нужна мать! Крепче станет семья с женщиной в ней

«Твоя дочь останется с тобой. Могу я лишь отдать тебя и Катъю в добрые руки. И если она ещё жива и помнит меня – появится ещё один добрый человек в доме твоём. С ней ты сможешь пережить эти ужасные времена».
– Это было единственным разумным решением в голове моей. Может, у него и появятся лишние рты, что придётся ему кормить, но в скором времени эти рты станут ему работающими руками, что прокормят всю семью.

Гевелиос согласился со мной. Другого выбора не было. Он мог только доверить мне свою судьбу и посмотреть, что преподнесу я ему в середине пути этого. Вновь укрыл я себя накидкой тёмной. Вновь стала Матушка Мика тенью за моей спиной. Перед уходом – взглянул я на Гевелиоса, приказав ему:

– «Со звоном колокола – прячь себя и чадо своё. Не жди меня, если не вернусь я в следующем часу».

Судьба одного человека волновала меня. Именно эта судьба может разделить путь свой с Гевелиосом. Крестьянка-мать, что укрыла меня в погребе своём когда-то – она была единственной, кому я мог доверить судьбу Катъи. Кто мог помочь Гевелиосу и уберечь его от бед возможных. На пути обратном я смогу навестить её. Встретиться со своей Сестрой Элизой я должен был, и только потом, как только Час Суда закончится – узнать о судьбе этой крестьянки.

Матушка Мика несла меня на руках своих. Бежала беззвучно по стенам высоким, устремив взор свой в сторону церквей. Вовремя мы успели оказаться на землях Ордена. Звон колоколов заставил Матушку вздрогнуть. Стиснуть зубы и упасть на колено. Не нравился ей звук этот, и я лишь мог закрыть её уши ладонями, дожидаясь конца. Братья и Сёстры… все, как один, шагали в сторону раскрывающихся ворот. В тех землях они – Судья-Инквизиторы. Вестники смерти… И среди толпы этой я увидел странный образ. Образ, укрытый в мешковатую ткань, скрывшийся у старого склада. Это могла быть Сестра Элиза, но должен быть я осторожен. Мои глаза могут меня обмануть. Что угодно может произойти на этих землях, и я не смогу предвидеть исхода. Ни для себя, ни для Матушки моей, ни для Сестры моей Элизы.

Матушка провела меня к складу старому, укрывая образ мой под своими одеяниями. Мы наблюдали за этой странной фигурой, укрывшейся за стенами склада старого. В руках истерзанных увидел я послание своё. Вне сомнений – Сестра Элиза скрывала лицо своё за этой тканью. Ждала моего появления, оглядываясь по сторонам. Попросил я Матушку Мику остаться у входа. Посмотреть, есть ли вокруг люди, что ушами своими могут подслушать разговоры наши. И только я вошёл внутрь склада старого, вдыхая запах сырого сена – Сестра раскрыла свои мешковатые ткани, скрывающие лицо прекрасное.

«Иорфей…» - прошептала она, раскрыв глаза шире. Не мог я скрыть от неё своего лица. Помнила она очертания мои. Помнила блеск глаз моих. Руки её обхватили мою шею, и встала на носочки моя Сестра, слёзы изливая. Повторяла она имя моё многократно, сильнее и сильнее сжимая одеяния мои в руках дрожащих. – «М-мой… братец… Мой дорогой… дорог-гой братец…»

Не знала она, как описать своё счастье. Как боль и грусть свою сжечь. Боялся дотронуться я до тела хрупкого, ибо видел я шрамы уродливые и раны свежие на теле Сестры моей. Элиза… она сама… заставила меня коснуться её. Причинить ей боль. Выпустить из её губ звуки боли неприятной. На одеяниях белых начали появляться мутно-багровые следы. Её раны… раскрылись от касаний моих, подобно распустившимся цветам.

«Сестра, не нужно! Твои раны…» - не мог я утихомирить Сестру свою. Насильно она заставляла руки мои касаться израненного и слабого тела. Коснулась губами искусанными шеи моей, забирая слова мои нежностью странной. Даже если от рук моих дрожала она, стараясь не выпускать боль эту из уст своих – не позволяла она отстраниться мне. Лила слезы счастья и боли, слабо поскуливая в моё плечо. Матушка Мика наблюдала за нами, скрываясь в тенях. Я чувствовал её присутствие. Её… удивление.

«Всё её тело покрыто шрамами и ожогами, царапинами, ранами и синяками…» - шептала она в моё ухо. – «Кто позволяет себе терзать настолько юное и нежное тело?»

Ответа на вопрос этот я не знал. Не позволял я раскрыть рта, ибо Сестра моя… Она наслаждается тишиной. Наслаждается теплом моего тела, скрываясь в моей накидке. Сердце её познало безграничные муки и боль. Сестра-мученица… Сколько агонии скрывается в призвании этом.

«Страшные вещи я видела, братец», - шептала Сестра Элиза торопливо. Вжималась телом своим, бегая пальцами дрожащими по спине моей, рассказывая мне историю свою ужасную со слезами на глазах. – «Эта… боль… Никакого милосердия не проявляют ко мне Братья. За грехи свои я заплатила кровью, но остальные сёстры… Епископ… Он просит Братьев моих… Просит уносить Сестёр непослушных в темницы. Погружать их сердца в греха безграничные. Пороть кнутами их, насиловать и проливать кровь девственную. А если найдут они в этом… грех – на костры посадят. Все мы… Боимся, братец. Мы… Все мы… порочными стали».