Чтение онлайн

«Прости меня, юный Иорфей, если я напугаю тебя… правдой», - Онка обращалась ко мне с осторожностью, протянув мне руку свою, и к руке этой протянулась и рука Анку. Даже Симон, что сидел рядом, положил руку на плечо моё, опустив глаза в печали. – «Твой отец… Он был человеком. Он… умер. Это всё, что я могу сказать тебе».

Я не чувствовал ни боли, ни печали от слов этих. И все же… где-то внутри, в глубине моей души… разгорался гнев. Спрашивал я о судьбе отца, о матери своей. Пытался спросить у Старейшин о настоящей истине… Никто не желал отвечать мне на вопросы подобные.

Пока каждый Даемон сожалел о моей потере – я приходил в ярость. Гневался от одной лишь мысли, что всё, чему меня учили… всеми знаниями и историями… Что верой ложной отравляли меня, закрывая глаза мои от правды! Что вся моя жизнь – сплошная ложь! Даже сейчас от меня скрывают истину! Все, что я вижу перед собой – тьму! Непроглядную темноту, в которой нет и капли истины! Все слова, услышанные мною… Есть ли хоть что-то честное в них?

«Вы, Анку, сказали мне, что меня о многом спросить можно…. И что многое вы может узнать…» - Анку не понимал слов моих, подняв голову в удивлении. Речь моя его пугала, ибо говорил я без света в голосе громком. – «Я же узнать хочу истину. И спрошу я вас только об одном: Что на самом деле стало причиной этой войны? Что заставило огонь войны нескончаемой вспыхнуть? Расскажите мне всё!»

Каждый Даемон, что в зале находился, был напуган подобным желанием. Каждый из них смотрел на меня в лёгком испуге, не раскрывая рта своего. Они ждали ответа Старейшины своего – Анку. И ответил он мне:

– «Так и быть, Юный Иорфей. Я расскажу тебе…»

***

«Многие старцы в роду нашем передавали эту историю из уст в уста. Существуют ещё живые среди нас, и видели всё они своими собственными глазами. И отец мой, и мать моя… каждый в роду нашем рассказывал о временах мирных, и истории эти не менялись.

Когда-то давно мы жили на землях тёмных, где солнце казалось крошечной точкой в чёрном небе. Земли эти были нам родными. В землях этих торжествовала Арканная сила – энергия, что питала собой всё живое. Сила Арканы, в умелых руках, давала безграничные возможности, и силой этой мы обладали с рождения. С этой силой мы способны на многое, даже на путешествие между мирами. И для путешествия между мирами мы создали портал, которым могли пользоваться не только мы, но и существа из других миров.

Когда мы нашли ваш мир, впервые открыв к вам портал – люди напали. Вторглись в наши земли и начали убивать нас, не проявляя к нам и единой капли милосердия. Нам пришлось бежать в ваш мир. Жить с вами в распрях и заставлять вас уходить на наши земли. Даже когда мы начали привыкать к вашему яркому миру – вы не остановились. Вы напали вновь, и нам пришлось сделать ужасную ошибку – разрушить портал.

С разрушением портала появился Горизонт – кольцо негативной энергии, выравнивающий в себе Арканную силу обеих миров, сливая их воедино. Горизонт этот медленно пожирает наши миры, пока мы, медленно отступая назад с каждым прошедшим годом, продолжаем закрываться друг от друга. И если люди не перестанут нападать на нас и не позволят нам забрать наш мир обратно – Горизонт просто-напросто сплющит наши миры в один крохотный шарик, на котором не будет ни нас, ни людей».

***

Из истории Анку я мало что уловил, но сама суть истории этой была мне вполне понятна. Мы – Люди – напали первыми. И до сих пор мы нападаем на беззащитный род, не жалея сил. Вот только… один вопрос оставался без ответа:

– «А как вам удаётся обороняться от атак людей, если вы не сражаетесь с нами?»

«Я не могу ответить тебе на этот вопрос честно, юный Иорфей», - ответил мне Анку, оглядывая слушателей: – «Но многие говорили мне, что ваши осадные орудия не переходят через Горизонт. Потому люди, после нескольких часов бессмысленной осады, уходят обратно».

Некоторые Даемоны-слушатели пытались добавить к его словам детали возможные, но старания их превращались в неразбериху, в которой невозможно было услышать и единого слова. Как быстро это неразбериха появилась, так скоро она и исчезла. Онка даже не успела ударить кулаком по столу, закрыв глаза свои расстроенно.

«Ты видел просторы Горизонта, верно, юный Иорфей? Белизну безграничную…» - Старейшина Онка обращалась ко мне с осторожностью, аккуратно коснувшись моей руки. Не знаю я, к чему вёл вопрос этот, но я знал точно, что во снах своих я видел безграничную белизну. Ответил я кивком лёгким, и услышал просьбу странную, ускользнувшую с её губ:

– «Анку, дорогой мой… Могу ли я… уединиться с юным Иорфеем?»

Просьба это не особо тревожила меня, но многие Даемоны-слушатели сильно удивились и восхитились подобными словами. Они значили… что-то иное для них. Даже Анку, почёсывая седину на своей голове, хорошенько задумался над этим вопросом.

«Ты уверена?» - спросил он со всей серьёзностью, получив в ответ лёгкий кивок. Онка улыбалась, и на её сером лице я мог заметить… красноватые оттенки. Румянец ли это? Онка… испытывает стеснение? Стыд? Странным казались эмоции её. И улыбнулся Анку ей, приказав строго: - «Юный Иорфей все ещё слаб, моя дорогая Онка. Будь с ним как можно ласковее и аккуратнее».

Испытывать я начал скрытое стеснение к Старейшине Онка, ибо она уводила меня за собой… по странным причинам. И причины эти были неизвестны мне. Онка уводила меня прочь от Тёмного дома, аккуратно держа меня за руку. На лице её была видна улыбка тёплая, и лицо её медленно теряло серый оттенок от вида моего.

Недолгим был путь наш. Онка завела меня в уютный дом и попросила меня устроиться в нем так, как желаю я… Но зачем? Есть ли в этом акте дружелюбия и гостеприимства некий смысл? Только я коснулся мягкой скамьи руками – Онка, без стыда и страха на лице, решила снять с себя свои одеяния. Пугали меня эти внезапные действия. Пугала меня широкая и приятная улыбка на её лице… И сильнее всего я боялся узреть её натуральную красоту глазами своими грешными, закрыв глаза свои рукой и опустив голову.

«Не бойся, юный Иорфей. Я позвала тебя сюда не по этому», - не понимал я, что она подразумевала под словами этими. Чего я не должен пугаться? Что сделает она со мною? Заставила она меня открыть глаза, приподнимая голову мою руками нежными.

Одета была Онка, но одеяния её были более… открытыми. Не скрывали они ни живота, ни плеч, ни ног стройных. Это лишь сильнее смущало меня, ибо предо мною стояла взрослая женщина, и не боялась она показываться в одеждах подобных!

Вскоре Онка встала рядом со мной на колени, наблюдая за моим стеснением и стыдом с улыбкой и смехом приятным. Шептала мне голосом мягким: