Чтение онлайн

— Нет.

— Зря. Очень мозги прочищает… А нам еще предстоит думать, хорошо думать…

— Ты знаешь суть происходящего?

— Естественно. Читал твою… докладную. — Слово «докладная» Маэстро произнес так, будто это было что-то совсем несущественное, мнимое… Или лживое?

Странно… При всей своей неприязни к Маэстро и тайном страхе перед ним, Крас чувствовал их внутреннее родство… И еще он знал: Маэстро питает к нему, Красу, те же чувства…

Маэстро снова затянулся крепко скрученным косячком, прикрыв глаза.

— О чем мы говорили? — спросил он Краса.

— О сути происшедшего, — хмыкнул тот.

— Ну да… О сути… Так вот: все мы на этой чертовой мельнице служим ему… зерном… Пока не превратимся в прах… Жалеть о проходящей жизни? Всякая жизнь — мельница дьявола… А потому всякая жизнь кончается плохо. Смертью. Дебюты разные, финал общий. Ты знаешь варианты? То-то.

Лицо Маэстро в вечернем свете казалось дьявольски бледным. Иссиня-черные волосы подчеркивали эту бледность; Крас всегда удивлялся прямо-таки хрестоматийному совпадению… Будь Маэстро действительно артистом, он бы блистал на сцене в ролях злодеев или фанатиков-революционеров: темно-синие глаза, длинные ресницы, сросшиеся над прямым носом брови, жесткий, некрасиво очерченный рот. Он был похож на сына какого-нибудь беспутного испанского гранда и индианки, дочери инков… Крас знал, что завидует: Маэстро пользовался исключительным успехом у женщин. То, что он жесток и беспутен, казалось, только придавало ему гибельное очарование. Женщины летели на него как мотыльки на свечу, зная, что сгорят, и тайно желая этого… И еще — его руки, тонкие, нервные, выразительные, казались руками скрипача, а не убийцы. Впрочем… Впрочем, наслаждался Маэстро всегда только одной мелодией — немой мелодией смерти. А женщин губил так же легко и изящно, как убивал. В его памяти они не оставляли никакого следа, в душе — горечи или очарования… Хотя душа… Душу ему заменяла страсть. Холодная, рассудочная страсть, походившая больше на страсть статиста к колонкам мертвых цифр… Казалось, и люди для него не существовали как люди, а служили лишь средством того или иного математического действа; лучше всего Маэстро удавалось вычитание. Если и были ему соперники в этом дьявольском искусстве, то только в мире теней.

— В последние несколько часов произошли еще события… — произнес Крас.

— Да?.. В последние часы? Звучит апокалиптически.

— Мы с Котиным нашли девку. Готовы были ее взять, но… Началась разборка со стрельбой и дымом… Местная братва, но с чьей подачи, неизвестно. Кукла скрылась…

— Что, опять?

— …с неким мужчиной. Кто он, кого представляет, неизвестно. Он активно вмешался в разборку между местными бандитами и легионерами, которых мы задействовали втемную. Лет сорока, обладает, по словам Котина, профессиональными навыками в обращении с оружием.

— Времечко такое… Кто сейчас не обладает навыками? Только овцы. А овцы не сидят в фешенебельных ночных клубах. Они ездят на трамвайчиках… Зайчики в трамвайчике, жаба на метле… — Маэстро глубоко затянулся, подержал дым в легких. — Вот только пряников на всех не хватает…

— Я приказал Котину составить фоторобот.

— Мудро, — бросил Маэстро, сделав ударение на последнюю букву. Вздохнул:

— Вот ведь времечко… Вместо людей — фотороботы… И притом — как результативны!

Особенно в стрельбе! Робокопы, рыболовы, душеведы…

Вошел Котин, поставил перед Маэстро и Красом по чашке кофе.

— Я еще нужен?

— Ты нам всегда нужен, милый Котик, — оскалился Маэстро.

— Работай, — приказал Крас. — Когда справишься?

— За пару часов — точно.

— Лучше быстрее.

— Я понимаю. Как повезет.

— Нужно, чтобы тебе повезло через час! — вмешался в их разговор Маэстро. — Ты понял? Через час!

— Я понял, Маэстро.

— Хороший мальчик. И дверь за собой закрой. Поплотнее.

— Да… босс.

— Как легко этот умница меняет боссов, а, Крас? Он наблюда-а-ательный… И хочет жить. Очень хочет. — Маэстро опустил веки, медленно сделал последнюю затяжку, выдохнул дым. — А не пора ли ему буль-буль?.. Тут ведь есть ванна… Или ты предпочитаешь традиционные пути — сломать шею?.. Мальчик, меняющий боссов каждый раз. когда страшно, ненадежен. Только пусть сначала выполнит работу.

— Он отнесся к тебе как к приоритету Лира.

— Правильно отнесся. А ты?

— Что?

— Как отнесся к моему появлению ты?

— Не мути, Маэстро. Мы слишком давно работаем вместе…

— Скорее бок о бок…

— Пусть так. И оба знаем, что…

— Что?! Что мы знаем, Крас? — Маэстро даже не веко-3 чил, взлетел с низкого кресла. — Ты! — Он снова направил указательный палец в грудь Краса, будто ствол.

— Ты знаешь, почему мы еще живы?!

Крас заставил себя растянуть губы в подобие улыбки:

— Маэстро… Это имеет значение для нашего теперешнего дела?

— Красавчик… Это имеет значение для нашего теперешнего существования… Я хочу, чтобы ты уразумел, почему мы живы!

— Случай…

— Не валяй дурака, Красавчик! Этот случай именуется Лир! И никак иначе! Ты — грязный, вонючий, закомплексованный громила-педофил, и я, чадо; одержимое смертью, мы оба ненормальны! Больны!

Лицо Краса потемнело, обе его половины, казалось, поплыли куда-то в стороны, будто льдины под напором ледокола… Крас легко бы сломал этому фигляру шейные позвонки, если бы… Если бы не страх… Маэстро был скор, как пуля. Стоит ему захотеть, и он ударит так быстро и точно, что он, Крас, даже не заметит смерти… Где он приобрел это дьявольское искусство?.. Или никогда не учился, и убивать было для Маэстро так же естественно, как дышать?

А Маэстро хохотал, отчаянно, неудержимо… Смех прекратился так же внезапно, как и начался.

— Или наоборот? И ты, и я совершенно здоровы, а болен мир, смертельно болен, неизлечимо!.. Не так? — Глаза его заблестели. — Ты никогда не задумывался над тем, почему мы, ты и я, люди, умеющие убивать, испытываем… — Маэстро сглотнул вязкий комок слюны, — нет, не страх, а какой-то животный, мистический, неотвратимый ужас перед Лиром? По-че-му? — Он выдохнул, добавил едва слышно:

— И будем испытывать его всегда, пока он не решит, что для нас пришло время смерти… По-че-му?

Лицо Маэстро было бледным, словно маска Арлекина, на ней безжизненно застыла улыбка, будто нарисованная… Сейчас он не играл.

Маэстро встал, начал быстро мерить шагами комнату. Казалось, ему не хватало пространства. Или времени?..

— Почему ты говоришь со мною об этом? — напряженно спросил Крас.

— А с кем еще я могу об этом поговорить? Нас только двое, ты и я, есть, наверное, другие, но они мертвы. Это веская причина, как по-твоему?

Крас не знал, что ответить. Но Маэстро и не ждал ответа: он проговаривал слова лихорадочно быстро, словно боясь, что не успеет их сказать, что его оборвут…