Чтение онлайн

Бессмертные работали по-другому. Тарас видел, что большинство нервничает, с опаской и даже унынием поглядывая на работающих гномов, которым всё дается гораздо легче. Хотя, конечно, нашлись и исключения.

Тарас услышал едва уловимый хруст, но направление он уловил и сразу после этого раздался голос ведущего:

— Кажется у одного из участников раскололось заготовка!

Низкорослый мужичок, на вид чуть старше сорока до сих пор стоял, глядя на раскаленный обломок своей заготовки. Ему понадобилось с полминуты, чтобы снова пошевелиться и начать двигаться. Прошло меньше двух часов, времени ещё много, можно успеть сделать что-то хорошее. Правда, судя по немного заторможенным движениям этого человека, он уже смирился с неудачей.

Ну что ж, это происшествие послужило напоминанием о том, что в таком деле нельзя спешить. Комментарии ведущего пояснили причину — слишком активное использование магии ковки. Нельзя слишком быстро изменять форму заготовки. Да, кто-то вроде Хадрута может одним ударом придать прямоугольной заготовке форму клинка, но если тот после исчезновения его сил и не развалиться, то в любом случае толковый клинок из него не выйдет: магия способна облегчить процесс, но не исключить его.

Многие участники-бессмертные снизили темп, посмотрев на то, как результат пары часов работы у их товарища можно сказать испарился. Гномы, кажется, вообще внимание не обратили на это происшествие. Умение работать в сжатые сроки, под давлением, просто необходимо. Иначе как ты будешь терпеть суровые замашки будущего наставника?

— Ну как вам? — повернувшись в пол-оборота спросил у них Дугор.

Он было одним из тех немногих кому Хадрут позволял работать с наковальней, поэтому занимал почетное место у него за спиной. Все остальные ремесленники сидели ниже, оттуда Тарас слышал бурный ворох возбужденных голосов, ежесекундно улавливающих даже самые крохотные вызывающие интерес события с центра арены.

— Интересно, — первым ответил Резчик, глаза которого внимательно следили за ареной, — но уже сейчас ясно, что победителем будет гном.

— Это часть нашей культуры. Первые уроки начинаются в пять, а порой и раньше. Любой из гномов внизу потратил двадцать лет своей жизни на кузнечное дело. А в Карак-Удан пришло много молодых талантов. Казтар, Дуртрок, Вертог, — кузнец рукой указывал на нужных участников и слегка ухмыльнулся, указав на следующего, поднявшего над головой раскаленную заготовку, уже отчетливо принявшую длинного меча, — ну и Балрун, конечно же.

— Этот точно не победит, — с ноткой осуждения произнёс Зверь, лениво откинувшийся назад с горстью орехов.

В разговор вклинился сидящий рядом с Дугором кузнец.

— Почему? Его отец хороший, упорный мастер. Может быть и не сидящий с нами в одном ряду, но давший сыну крепкую основу. Ты ведь не ремесленник, как я погляжу. Откуда такая уверенность?

— Да, вы гномы уделяете обучению ремеслу много внимания, — согласился Зверь, — но ты посмотри на него. Я вижу, ваши молодые любят похвастать, а этот особенно. Он много красуется, значит отвлекается, значит не сосредоточен, значит допустит ошибку. Вон тот, что рядом с ним, Дуртрок, кажется? Вот у него есть шансы.

Грузный гном, с бычьим лицом, что работал над парой дуэльных топоров, лупил по заготовке как пневматический молот: ритмично, с одинаковой силой, попадая точно в нужное место.

Тарас внутренне согласился с мнением брата. Из изначальных фаворитов этот казался ему наиболее вероятным претендентом на победу. Хотя его самого, конечно, больше интересовали участники-игроки, являющиеся неотъемлемой частью Первого Ордена. Гномы хороший союзник, но это не тоже самое, чем свои собственные ремесленники, для которых Первый Орден всегда в приоритете.

Больше всех выделялся и привлекал внимание среди них Высокий, сухой мужчина в годах, работавший над полуторным мечом. В игре его звали Гвоздь — весьма подходящий ник для его внешности. В реальности он тоже был кузнецом, с многолетним опытом, но в последние несколько лет почти не работавшим из-за подкосившегося здоровья. Игра стала для него новым способом заниматься любимым делом. Это Тарас узнал от Виталия Павловича, который хорошо сдружился с этим человеком. Гвоздь, то и дело осматривался, проверяя как идут дела у остальных ремесленников Первого Ордена. Он был одним из лучших, если не самым лучшим кузнецом в обойме у клуба, поэтому был ответственным за обучение молодых.

Конечно, на фоне гномов, у которых даже детские игрушки напоминают инструменты, молодые ремесленники Первого Ордена выглядели блекло. Хотя было и исключение, которое Тарас подметил на втором часу соревнований: молодой парень с банданой на голове, низкорослый, худощавый, но с мощными руками. Он делал кинжал — необычный выбор для данного мероприятия. К тому же он был одним из тех, кто задержался при выборе материалов, однако, Тарас быстро заметил главную особенность в его поведении.

Абсолютную концентрацию.

Ему было плевать на происходящее вокруг. Когда недалеко от него кто-то сломал заготовку он даже не посмотрел в ту сторону. Он ни с кем не переговаривался и не пытался сравнить себя с другими. Просто работал. И, судя по необычным манипуляциям во время работы с клинком, план у него имелся.

На пятом часу, когда Тарас окончательно утвердился в своей оценке этого игрока, он похлопал сидящего впереди Дугора по плечу и указал ему на него. Вольный ничего не сказал кузнецу, поэтому ему понадобилось немного времени, чтобы понять, чем тот так впечатлил его требовательного друга-бессмертного.

Когда прошла примерно половина времени, трибуны оживились. Не из-за такой психологически важной временной отметки, а из-за Балруна, подогревающего зрителей энергичными махами руками, пока его клинок грелся в горне. Его заготовка готовилась к одной из самых важных процедур — закалке. Если всё получится, то у него будет ещё восемь часов, чтобы собрать хорошую рукоять с гардой, заточить и провести зачарование! Молодой кузнец вытащил раскаленную заготовку, триумфально поднял её над головой под гул пребывающих в ожидании трибун, после чего резко опустил её в стоящую рядом бочку. Шипение воды перебило любые другие звуки, но Тарас по замершему лицу гнома понял, что случилось непоправимое. Когда он вынул остуженный металл из бочки, зрители выдохнули — заготовка треснула.