Троечник
Шрифт:
– Антон, – перебил завотделением, – не трезвонь об этом никому: сожрут с потрохами.
– Разумеется, Семён Петрович. Уеду в тайгу, землянку вырою…
– Просто не лезь на рожон и выписывай рецепты, популярные в народе. Когда выпрут меня на пенсию.
– Ну да, знакомый мотив. – Антон направился к двери.
Вдогонку Брагин буркнул:
– Вопрос с пенсией, в общем-то, решён. Шутки в сторону.
Антон притормозил.
– Семён Петрович, вы так меня не пугайте.
– Общался уже со своей преемницей. – Брагин снова нашарил коньяк в ящике. – Амбициозная дамочка. Горы готова свернуть.
– Когда? – обескуражено уточнил Антон.
Завотделением отхлебнул коньяк прямо из горлышка.
– Со дня на день. Внуков нянчить отправлюсь. Благода-ать!
– Ни фига себе, сюрприз. – С этим Антон вышел.
Спускаясь по лестнице, он переваривал тревожную информацию. Расстаться с Брагиным было чертовски жаль, однако, положа руку на сердце, следовало признать… На площадке между этажей проворные ладошки обхватили Антона сзади, и женский голос прошептал:
– Стой, ты арестован.
Вздрогнув от неожиданности, Антон отцепил обхватившую его руку и вытянул из-за своей спины милашку лет тридцати в подогнанном по фигуре белом халате.
– Зойка, ты даёшь! – нахмурил он брови.
– Не всем! – парировала милашка, впиваясь губами в его губы, для чего, невзирая на высокие шпильки, ей пришлось привстать на цыпочки.
Антон мягко оторвал её от себя.
– Щас позову на помощь.
– Зачем? Я и сама справлюсь. – Молодая женщина дышала прерывисто. Была она стройненькая, ладненькая, с чуть раскосыми серыми глазами и волосами, вздыбленными в художественном беспорядке. Она вновь впилась в губы Антона.
На сей раз поцелуй длился дольше, и отстранился доктор Климов не без усилий.
– Зойка, прекрати… не сходи с ума…
Голос женщины прозвучал хрипло:
– Идём в подсобку. Или я одёжку на тебе порву.
На лестнице, к счастью, не было ни души. Снизу, однако, доносилось чьё-то хихиканье. Антон отступил на шаг.
– Какая к свиньям подсобка? У меня приём, Зой.
– В данный момент к тебе на приём – никого! – отрапортовала Зоя. – Твоя Надежда Фёдоровна сейчас инструктирует по мобильнику свою великовозрастную дочь, как нужно купать лабрадора. В запасе у нас, по крайней мере, минут двадцать.
Антон взъерошил свои кудри.
– Для того ты и явилась пораньше?
– Для чего же ещё? Могу, если хочешь, соврать, что собиралась пролистать записи по диспансеризации… – Она потянула его за руку. – Ну же, Антон Алексеевич!
Антон кивнул, сдаваясь.
– Ладно, если пациентов нет… всего двадцать минут…
– От тебя зависит, – фыркнула Зоя, и они пошли вниз по лестнице. – Почему такой пасмурный?
– Брагина выпирают на пенсию.
– Его уже больше года выпирают.
– Теперь, похоже, всерьёз.
Спустившись этажом ниже, они с постными лицами двинулись по коридору. Но не в кабинет, где в разные смены работали оба, а в направлении противоположном – за угол, в затемнённый тупичок, где располагалась подсобка, от которой у Зои имелся ключ. Никто из коллег на пути им не встретился, а два-три незнакомых пациента были не в счёт. За несколько шагов до «цели» Антон с независимым видом встал на шухере. Зоя меж тем подошла к подсобке и только лишь собралась её отпереть, как дверь распахнулась сама, явив взору уборщицу с ведром и шваброй в руках. Немая сцена длилась долгие мгновения.
– О-о, тётя Паша! – возликовала Зоя. – Не узнала вас, богатой будете!
Уборщица устало проворчала:
– Куда уж богаче. Ты чего хотела-то?
– Думала осциллограф к вам поставить. Сломанный. Местечко хоть есть?
Уборщица покосилась на подпирающего стену доктора Климова.
– Глянь сама, – разрешила она Зое.
Деловито шагнув в комнатёнку, Зоя вздохнула:
– Где уж тут… В кабинете оставить придётся.
И они с Антоном достойно отступили. Завернув за угол, оба рассмеялись, и Зоя распорядилась:
– Завтра – на той же позиции. Не то, ей-богу, растерзаю. – И каблучки её зацокали по направлению к женскому туалету.
Антон проследовал в свой кабинет.
Время близилось к двенадцати, и поток больных, вроде иссяк. Медсестра Надежда Фёдоровна всухомятку уплетала бисквит, крошки от которого испещрили стол.
– Хоть бы газетку подстелили, – поморщился Антон.
– Потом уберу, – отмахнулась медсестра. – Влетело вам хорошенько?
Антон кивнул.
– До сих пор коленки дрожат. Без меня тихо тут было?
– Как в морге. – Надежда Фёдоровна уронила кусочек бисквита, поймала его на лету и сунула в рот. – Только Зойка, медсестра Вячеслава Ивановича, вами интересовалась. Что ей было надо, не сообщила.
– Мы виделись. Вопрос у неё чисто технический. – Антон достал из сумки пакет кефира и два банана. – Вызовы мои взяли?
Надежда Фёдоровна покачала седеющей головой. Резкие черты её лица выразили осуждение.
– Разве это обед, Антон Алексеевич? Смотреть больно.
Антон очистил банан.
– Угу, зато полкило сдобного теста – самое оно. Как насчёт моих вызовов, Надежда Фёдоровна? Извините за назойливость.
Медсестра обиженно придвинула к нему листок бумаги.
– Вот. Пять вызовов у вас.
– Спасибо. – Антон распечатал пакет с кефиром. – Ваше здоровье, боевая подруга! – произнес он, отхлёбывая из пакета.
Медсестра продолжала дуться, и минуту-другую они молча ели, каждый – за своим столом. В кабинет вошла Зоя и, тряхнув живописно всклокоченными волосами, проворковала: