Чтение онлайн

— Мишань, — говорил Василий в трубку. — Жаль пацана, молодой совсем. А потом, через пасынка бабы Паши я попробую его в институт пихнуть. Но совсем дурака, сам понимаешь… Да, да. Надо, чтобы хоть первое время он смог продержаться, а там всё будет зависеть от него. Захочет учиться — будет стараться, не захочет, — пусть катится по наклонной, как говорили наши незабвенные учителя. Да, да. Надо дать парню шанс. Попробуешь? Присылать? Спасибо. Сегодня вечером пришлю.

Грешнов положил трубку и сказал Сморкачёву:

— Каракозов уверяет, что у него все поступали. Его принцип: «Нет плохих учеников, есть негодные преподаватели». Иди мойся, одевайся, готовься.

Вечером того же дня, вооружив Влада бутылкой креплёного вина, Василий отправил его к Мише Профессору.

Прибыв по указанному адресу, Сморкачёв обнаружил распахнутую настежь дверь. Решив что его ожидают, вошёл. Поголосил, — никто не ответил. Влад воспользовался уборной, отправился мыть руки, и в ванной столкнулся с обнажённой женщиной. Это была жена Михаила Каракозова Майя. Собственно, саму наготу он рассмотреть не успел. Сморкачёв встретился с женщиной глазами и, тут же прикрыв дверь, проследовал на кухню. Там открыл бутылку, что принёс с собой и хорошенько к ней приложился.

Вскоре на кухне появилась и Майя в розовом махровом халате.

— Это вас по математике будут подтягивать? — спросила хозяйка как ни в чём ни бывало и, посмотрев на открытую бутылку, сказала, — Хорошее начало.

— Это, собственно, подарок вам от Василь Данилыча.

Влад встретился с хозяйкой глазами, и Майя отвела взгляд в сторону.

— Ну, раз вино не только марочное, но и подарочное, наливайте, — скомандовала она, подставляя фарфоровую чашечку.

Сморкачёв с готовностью плеснул вино, Каракозова выпила.

— В институт собираетесь? А мне говорили, что вы — дезертир, и у вас нет даже документов.

— Всё это — правда, — признался Влад, — но человек всегда надеется на лучшее, вот и я думаю, что всё как-нибудь устроится.

Проследив за плотоядным взглядом молодого человека, уставившегося на её голую коленку, Майя запахнула полы халата, но сделала это по-женски хитро, как бы подманивая, и Сморкачёв попался на её уловку. Голосом, сделавшимся вдруг низким и по-хозяйски повелительным, Влад сказал:

— Покажи.

— Вы о чём? — играя непонимание, сказала Каракозова.

Сморкачев ударил её ладонью по щеке.

— Я кому говорю, — угрожающе прошипел он.

И Майя послушно, даже с удовольствием убрала с коленей полы халата.

— Ещё, — повелевал Влад.

Майя стала приподнимать края халата, но в этот момент послышались торопливые шаги в коридоре. На кухню вбежал Миша Профессор.

— К соседям на минутку заглянул, — стал оправдываться Каракозов. — А вы, смотрю, не скучали. Откуда вино? Майя, ты же не пьёшь?

— Василь Данилыч передал, — ответил за хозяйку гость.

Воцарилось напряжённое молчание, которое нарушила Майя женской истерикой.

— Сколько раз я тебе говорила, что ванна засорена? — кричала она на мужа срывающимся голосом. — Или сантехника вызови, или я сделаю с собой что-нибудь. Это не может продолжаться вечно.

К удивлению гостя, Михаил спокойно реагировал на болезненные вопли жены.

— Не переживай, дорогая, — сказал он, — всё наладится.

— Я могу устранить засор, — вызвался Сморкачёв и подскочив, стремглав помчался в подвал.

Грешнов встретил его по-отечески ласково:

— Выгнали? Этого следовало ожидать. Но тебе же ничего не надо было делать, только молчать и слушать. С горя, смотрю, успел уже хлебнуть.

— Да нет, — стал объяснять запыхавшийся Влад. — Нужен гибкий металлический шланг.

— А что, через голову знания уже не входят, — подмигивая Никандру, пошутил Василий.

— Хочу в трубе засор устранить, — не воспринимая шуточного настроения приятелей, пояснил Сморкачёв.

— Так где я тебе его возьму?

— У попугая под клеткой. Ещё от сантехников остался. Когда ремонт делали, я его туда сам положил.

— Если положил, то там и лежит, никто туда не лазил, — сказал Василий, отмечая изменения, произошедшие в облике и поведении дезертира. — Что-то глазки у тебя подозрительным светом горят?

— Да вином напоили, — стал оправдываться Влад.

— Бутылку я передал в благодарность за предстоящие с тобой хлопоты и мучения. Сам-то не пей вино, а грызи.

— В каком смысле «грызи»? — не понял Сморкачёв.

— Грызи гранит науки. Учи математику и физику.

— А как же, обязательно, — пообещал Влад и побежал к Мише Профессору, размахивая на головой гибким металлическим шлангом.

2

Поздним вечером Каракозов подёргал за ручку запертую дверь в комнату жены и громко, с выражением своего недовольства, сказал:

— Мир римлянам добыт и двери Храма Януса закрыты?

— Ты не Нерон, — откликнулась Майя, — не мешай нам.

— Чего это он? — поинтересовался Сморкачёв, находившийся в комнате Каракозовой.

— Учёность демонстрирует. У древних римлян был Храм Януса, — это такое римское божество, символизирующее начало и конец. Очень древний храм. Считалось, что его построил чуть ли не сам Ромул.

— Тот, что у волчицы титьку сосал?

— Ну да. Один из основателей Рима. А построил он этот храм после заключения мира с сабинянами. Позднее царь по имени Нума постановил, чтобы двери храма были открыты во время войны, а во время мира — закрыты. За всю историю Древнего Рима до правления Нерона двери храма всего шесть раз были закрыты. Первый раз — по указу самого Нумы, второй раз — по окончании второй пунической войны, три раза — в правление августа и еще раз, если верить Овидию, — в правление Тиберия.