Чтение онлайн

— Мы только хотим, чтобы ты была счастлива, — сказала Марен, гладя мое плечо.

— Спасибо, — я снова взяла вилку и проткнула стопку блинов, но больше есть мне не хотелось.

Смогу ли я нормально заниматься сексом без романтики?

По дороге домой я думала об этом. Правда была в том, что я не была уверена. Я никогда раньше не хотела быть таким человеком. Может быть, это была моя проблема. Может быть, меня разочаровали не мужчины, может быть, я каждый раз настраивалась на разочарование, ожидая слишком многого.

Может быть, как сказал Нейт, иногда трах действительно был просто трахом.

В конце концов, это часть анатомии, верно? Половой. Проникновение и все дела. Вставьте деталь A в деталь Б. Почему, интересно, я всегда была так уверена, что в этом должны участвовать эмоции? Можно же сделать это, только потому что будет хорошо? Потому что это снимет напряжение? Потому что это заставит чувствовать себя сексуальной и желанной? Ведь как хорошо я чувствовала себя в своем теле этим утром после того оргазма — достаточно хорошо, чтобы рано встать и заняться йогой, ради бога! Когда в последний раз я делала это в воскресенье утром?

Возможно, все это время, те женщины, которые выходили из квартиры Нейта утром, понимали, а самодовольная я ошибалась.

Но как я могу быть уверена?

Нейт

В воскресенье утром я проснулся с намерением сдержать обещание держаться подальше от Эмми. Никаких сообщений. Никаких советов. Никакой помощи от нее. Мне нужно было сделать что-то самостоятельно, хоть я и поспал меньше пяти часов и не хотел ничего, кроме кофеина и сахара.

Пока Пейсли спала, я отправил электронное письмо своему боссу и объяснил ей, что мне нужно время для семейного отдыха. Она очень быстро ответила, написав, что надеется, что все в порядке и что проблемы не возникнут, пока кто-то заменяет меня на неделю. Однако попросила меня прийти в понедельник утром, и, если это возможно, все как следует организовать. Я ответил, что сообщу в конце дня, если не смогу приехать, а потом весь день волновался о том, как я это сделаю.

Возьму с собой Пейсли?

Я представил себя, идущим через вестибюль здания фирмы в костюме, галстуке и слинге. Лучше бы я провалился сквозь землю. Но так как некому было присмотреть за ребенком, я не знал, есть ли у меня выбор. Можно попросить Эмми, ведь она, вероятно, скажет «да», поскольку понедельник был ее выходным, но я не хотел.

После того, как Пейсли проснулась, и выпила свою бутылочку, я взял ее с собой в продуктовый магазин, который оказался гораздо большим испытанием, чем я ожидал, а я ожидал чертовски огромного испытания. Во-первых, в тележках в продуктовом магазине не было встроенных сидений для младенцев таких, как в тележках в «Babies «R» Us», и я изо всех сил пытался сбалансировать ее автомобильное кресло в переднем отсеке, где, по сути, должны были сидеть маленькие дети. После нескольких минут попыток, града пота и ругательств, меня спасла милосердная женщина, которая пожалела меня.

— Позвольте мне показать Вам, как это делается.

Когда автокресло Пейсли было в безопасности, я поблагодарил ее.

— Я новичок в отцовстве, — сказал я извиняющимся тоном. — Все еще учусь.

Все шло хорошо в течение следующих двадцати минут или около того, но у меня заняло целую вечность ходить по магазину, ведь я не мог оставить тележку, чтобы взять что-то, что я забыл два отдела назад, а я все время забывал (лишение сна — это не шутка). Я не мог сказать Пейсли: оставайся здесь, я сейчас вернусь, и снова отправиться в продуктовый отдел. Мне приходилось брать ее с собой каждый раз.

А потом, конечно, она решила обкакаться прямо между консервированным и овощным отделом. Ее лицо приобрело красный оттенок, похожий на измельченные помидоры, и она хмыкнула, словно поднимала груз в 200 килограмм. Другие покупатели, которые раньше останавливались, чтобы сказать мне, какая она милая, теперь избегали нас. Когда она закончила, куда бы мы ни шли, зловоние окружало нас, словно ядовитое облако. Это было так плохо, что я закончил короткую поездку по магазину и побежал к кассе, пропустив молочный отдел, хотя у меня не было яиц и молока. Затем, пока мы ждали, чтобы нас обслужили, она решила начать кричать абсолютно без причины, и не останавливалась.

— Извините, — сказал я кассиру. И покупателю спереди. И покупателю позади меня. И женщине в другой очереди. И всем, мимо кого я проезжал по дороге на парковку.

Сначала я посадил ее в машину, а затем загрузил пакеты с продуктами в багажник. По дороге домой я задавался вопросом, как я должен был отнести ее и все сумки с продуктами в свою квартиру без большой тележки.

— Как, черт возьми, люди делают это? — пробормотал я вслух.

В ответ она снова заплакала. Я не винил ее.

В конце концов, я дошел до своей квартиры, неся столько пакетов, сколько мог удержать в одной руке, и ее автокресло в другой. Затем я положил ее в коляску, отвез на парковку и загрузил еще. Сумки свисали с моих рук, и выпячивались на дне коляски, но мне удалось отнести все за один раз.

Единственная хорошая вещь в этот день состояла в том, что мне удалось помыть ее самостоятельно, не причиняя вреда никому из нас и не создавая слишком большой беспорядок на кухне. На самом деле ей, казалось, нравились вымытые волосы, и когда она была сухой и одета в чистую пижаму, я усадил ее на колени и впервые расчесал ее. Я не мог заставить ее лежать совершенно ровно, но это выглядело чертовски мило. Кажется, ей это тоже нравилось, хотя она продолжала пытаться вырвать расческу из моей руки. Закончив с ее волосами, я позволил ей поиграть с расческой, и она сразу же попыталась съесть ее. Пару минут я смотрел, как она грызет ручку, потом достал телефон и в первый раз сфотографировал ее.

Меня поразило осознание того, что я, вероятно, за всю свою жизнь собирался сделать тысячи ее фотографий, а это была самая первая из них. От этого немного подкатил ком в горле, хотя я бы никогда никому в этом не признался.

Конечно, следующее, что я хотел сделать, это послать кому-то фотографию, ведь что же хорошего в том, чтобы иметь симпатичного ребенка, если ты не можешь показать его всем? Эмми была моей первой мыслью не только потому, что она была единственной из моих друзей, кто знал о Пейсли, но и потому, что я искренне хотел, чтобы она увидела фотографию.