Чтение онлайн

— Переводи всё, что они говорят! — довольно громко, на одной ноте прогундел я, отчего фельдшер подняла на меня голову.

— Больно? Ну потерпи, почти всё, — произнесла она с доброй улыбкой.

— Хорошо, — автоматом отвечаю я по-русски, не сразу сообразив, что к чему.

Дело в том, что никакого формального перевода не было — я всё также слышал иностранную речь, но теперь смысл слов был предельно понятен! В голове что-то гудело одновременно с её словами, но тональность этого гула отличалась от гула сеятеля.

— Ты, — медленно заговорил полицейский, показывая на меня руками и подбирая самые простые, на его взгляд, слова, — Российское Консульство. Звонить. Идти. Домой.

И смотрит на меня, выжидательно так. А мне вот совершенно не хочется возвращаться на родину, чтобы потом снова добираться сюда через весь Евросоюз, где во всю зверствуют проклятые террористы. Второй раз мне может не повезти! Поэтому копирую его манеру и жестикуляцию, чтобы ответить теми словами, которые знаю.

— Бог, — тычу рукой вверх, — Хотеть. Для. Я. Жить. Здесь. Судьба.

На этот перфоманс коп чешет затылок, а женщина смеётся. Я решаю развить успех и показать свою полезность местному обществу.

— Я. Помощь. Работа. Для. Все. Могу я остаться? Пожалуйста! — последнее слово я произнёс как очень протяжное и жалостливое «пли-и-з».

— Ну, такие вопросы мы точно не решаем… — пробормотал полицейский и направился к выходу. Там он обернулся и сказал женщине: — Я пойду к администратору, расскажу, пусть тоже удивится, а ты подлатай его.

Мне обработали мелкие царапины и ссадины, а потом пришла обнаружившая меня женщина и принесла чистую одежду. Я переложил разряженный телефон и устройство связи в новые карманы.

На предложение отдохнуть в больнице я отрицательно покачал головой, и меня сопроводили в один из гостевых домиков для туристов. Чисто, уютно, скромно, но никаких телевизоров и радио, ибо сигнала нет.

Закончив осмотр нового жилища и пустого холодильника в нём, я похромал в единственный бар на острове, чтобы поклянчить еду и наладить контакты.

К моему удивлению тут уже собралась целая куча народу, которая активно обсуждала последние новости. Самой главной новостью был я, следом шли пересуды о природе хлопка и тайна взлетающего огненного шара.

Интерьер удивил своей современностью и стилем. Каюсь, ожидал увидеть типичную столовку и столы, застеленные клеёнкой. Так что моя челюсть слегка отвисла на мягкие кресла с диванами, четыре огромных плоских телевизора и длинную барнау стойку с подсветкой.

Тристанцы замолчали при моём появлении, и некоторое время молча разглядывали меня — кто восхищённо, кто сочувственно, ну а кто и скептически. Однако равнодушных взглядов не было. Особенно неравнодушными оказались репортёры, прибывшие вместе с группой расследования авиакатастрофы, но их вежливо оттеснили, чтобы гость мог спокойно поесть, за что я был очень благодарен.

Жую я великолепное мясное рагу и думаю — а как бы убедить островитян разрешить мне здесь поселиться?

Здраво рассудил, что раз уж на острове целых две церкви на триста человек, то народ тут явно готов верить в чудо божие, и я вполне могу сойти за его посланника, учитывая моё невероятное спасение.

Но мне хватило двух секунд, чтобы понять — сложно будет объяснить божьим промыслом грядущую генно-техническую революцию на отдельно взятом острове. Поэтому я решил не забивать голову и действовать по обстоятельствам.

Для начала побуду активным, компанейским парнем, даже несмотря на свой преклонный тридцатник с хвостиком и острую неприязнь к людям в большей их массе.

Начались расспросы. Понимать-то я их понимал, но отвечал чаше односложно, улыбался и напирал на то, что боженька повелел мне жить на острове:

— Хи сэй: лив анд дай зер! — говорю я и многозначительно поднимаю указательный палец.

Люди возбуждённо гомонят, особенно пожилые, и вопросы продолжают сыпаться. Я отвечаю в меру сил.

Репортёров больше интересует причина трагедии с самолетом, и я без утайки рассказываю про террориста. Снова гомон, сокрушённое качание головами и все молча выпивают за упокой трёх сотен человек.

Про хлопок и огненный шар я сказал, что ничего не знаю, да и вообще старался отвечать общими, крайне корявыми фразами.

После того, как я рассказал всё, пришло время спросить то, что меня интересовало:

— Кан ай лив зер? Ай прамис воркинг анд хелпинг! Ми но нид хаус, айм вант лив ин маунтанс.

И лицо сделал — смиренное, смиренное.

Народ почесал головы, посовещался и согласился. Видимо тут сказалась совокупность всех факторов, включая глубокий шок от случившейся трагедии. Я душевно всех поблагодарил и вернулся в выделенный домик.

Там-то меня и навестили расследователи авиакатастрофы. Эти дамы и господа были профессионалами, поэтому быстренько нашли переводчика «на том конце» спутникового телефона и потребовали от меня всех деталей, ещё раз скромно поздравив с выживанием.

Разумеется, я рассказал всё, как было. Вот только в этом рассказе упал я не в вулкан, а в воду. Долго плыл, потом долго бродил по острову, пока не наткнулся на поселение.

Они покивали, всё записали и уже собрались уходить, как я остановил их своим восклицанием:

— Ми нид компенсэйшэн! — твёрдо заявил я на жидком английском.

Дамы и господа заверили меня, что это не будет проблемой. Я им поверил и отпустил с богом, сосредоточишь на собственных проблемах, коих было в избытке.