Чтение онлайн

Жанверт изумленно уставился на них.

Звучали охи и вздохи, слышалось, как плоть соприкасается с плотью. Пары разделялись, сливались в новых комбинациях и продолжали делать то, ради чего собрались здесь.

Ради воспроизводства!

Жанверт вспомнил то, что Перудж рассказывал ему про ночь с Фэнси. Она называла это воспроизводством, и именно это слово лучше всего подходило для описания фантастической сцены, свидетелем которой стал Жанверт. Но то, что он видел, не вызывало в нем никаких эмоций, тем более эротических. Напротив, было в этой сцене нечто отталкивающее. В зале царил специфический запах – смесь пота с чем-то плотным и тяжелым. Жанверт заметил, что пол был влажным и выглядел упругим. Цвета он был голубоватого и слегка блестел там, где был свободен от парочек. В центре же комнаты располагался широкий круг из более темного, уложенного решеткой материала – да это же дренаж! Решетка отпечаталась на многих телах, барахтавшихся на полу.

Весьма эффективная процедура воспроизводства себе подобных!

Все еще пребывая в изумлении, Жанверт удалился в туннель, закрыл дверь и продолжил подъем. В его памяти словно каленым железом была выжжена сцена, свидетелем которой он только что стал. Жанверт осознал: сколько бы ни пришлось ему жить, он ее никогда не забудет. Конечно, вряд ли ему поверят! Чтобы поверить в это, нужно находиться тут и все видеть своими глазами.

Так вот что они понимают под словом «воспроизводство»!

Он мог бы спуститься вниз и принять участие в общей оргии, и никто бы ничего не узнал. Просто еще один производитель-мужчина. Только пройдя мимо очередной пары дверей с круглыми ручками, Жанверт немного успокоился. На каждую из них он смотрел с отвращением, боясь даже думать о том, что может найти по ту сторону. Чертов человеческий термитник! Он резко остановился, ошеломленный точностью определения.

Термиты. Термитник!

Жанверт оглядел тускло освещенные стены туннеля, ощутил доносившийся издалека гул машин, запахи, прочие следы бурлившей вокруг жизни.

Термитник!

Жанверт трижды глубоко судорожно вздохнул, прежде чем продолжить восхождение. Он был в смятении. Это человеческий термитник. Люди здесь жили жизнью насекомых. Как живут насекомые? Они делают то, что не может и не хочет делать человек. У них есть трутни и рабочие особи, а также королева. И еще они едят, чтобы жить. Едят то, что человеческий желудок неизбежно отвергнет. Для насекомых воспроизводство – просто воспроизводство. Чем дольше Жанверт размышлял об этом, тем яснее сознавал, что никакой это не секретный правительственный проект.

Это – ужас!

Это – мерзость!

Это нужно немедленно сжечь и превратить в пепел!

Жанверт остановился около следующей двери и, напряженно вслушиваясь, приник к ней ухом. За дверью раздавались приглушенные ритмичные удары – работали какие-то машины. Удары сопровождались шипением. Жанверт, как и в прежних случаях, повернул колесо ручки, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Помещение было гораздо меньше, чем предыдущее, но все-таки достаточно просторное, примерно сотню футов длиной. Низкий потолок, и дверь открывалась на уровне пола. С потолка лился неяркий красный свет, источаемый неоновыми трубками и освещавший приземистые скамьи, по краям которых стояли колонны, образованные сплетением прозрачных трубок. В трубках пульсировала разноцветная светящаяся жидкость, и это на мгновение отвлекло Жанверта от того, что находилось на скамьях между колоннами.

Потом он посмотрел и увидел, что на каждой скамье лежал обрубок человеческого тела – от талии до колен. Мужские тела перемежались женскими. Некоторые женские тела демонстрировали явные признаки беременности. Выше талии и ниже колен ничего не было – лишь пульсирующее переплетение трубок, тянувшихся в колонны. Неужели это все реально?

Жанверт проскользнул в комнату, дотронулся до ближайшего к двери обрубка тела. Когда-то это был мужчина. Плоть его была теплой. Жанверт отдернул руку, почувствовав, как тошнота подкатывает к горлу. Прислонившись спиной к двери, он не мог оторвать глаз от развернувшегося перед ним зрелища. Живые обрубки человеческих тел! Невероятно!

Движение в дальнем углу зала привлекло его внимание. Мимо скамей шла группа людей – они наклонялись, рассматривали обрубки, изучали состояние труб. Настоящая карикатура на врачебный обход в клинике. Жанверт скользнул назад, в туннель, закрыл дверь и несколько минут стоял, прижавшись лбом к холодной каменной стене.

Это был отдел воспроизводства человеческих особей. Хеллстром поддерживал жизнь в этих ужасных обрубках в целях репродукции человека. Мысль, что и его собственная плоть могла бы быть использована в аналогичных целях, заставила Жанверта содрогнуться. Обрубки, дающие новую жизнь!

Где-то далеко внизу он услышал шум. Вскоре раздался топот босых ног, бегущих по поверхности каменного пола.

Это за мной!

Повинуясь охватившему его ужасу, Жанверт рывком распахнул дверь и, скользнув внутрь, закрыл ее за собой. Специалисты, инспектировавшие хозяйство, заметили Жанверта, но успели лишь удивленно поднять брови – с помощью своего жезла он уложил их всех на пол. Стараясь не смотреть на лежавшие на скамьях обрубки, Жанверт стал пробираться через зал. Аркообразный выход вывел его в галерею, полную людей. Ужас все еще не отпускал Жанверта. Он резко свернул влево, прокладывая дорогу сквозь толпу, отталкивая тех, кто оказывался на его пути, и не обращая внимания на любопытство, которое возбуждал своими действиями. Кто-то махал ему рукой, пронзительный женский голос ударил ему в уши:

– Стоять! Стоять!

Добежав до лифтов, Жанверт плечом оттолкнул мужчину, прыгнул в кабину, идущую вверх, и, обернувшись, увидел недоуменные лица. Лифт двигался вверх, и они скрылись, когда входной проем был срезан ушедшим вверх полом кабинки.

Вместе с ним в кабине стояли две женщины и мужчина. Одна женщина выглядела как пожилая версия Фэнси, а у той, что помоложе, на голове была копна светлых волос – редкий аксессуар для глубинных уровней Термитника. Мужчина, абсолютно безволосый, своим узким лисьим лицом и внимательными глазами напоминал Мерривейла. Все трое демонстрировали явное любопытство, а мужчина, наклонившись к Жанверту, принялся принюхиваться. То, что он учуял, его, вероятно, озадачило, поскольку он принялся делать это снова и снова.