Темное прошлое
Шрифт:
Уильям же не мог, просто не мог перестать смотреть на нее. Ему хотелось быть с ней рядом, как можно ближе. Хотелось крепко сжать ее в своих объятиях, овладеть ее гибким красивым телом. Ему хотелось уложить ее на спину, раздвинуть ее колени и целовать, целовать ее стройные бедра, ее упругий живот, вьющиеся колечки волос внизу живота, ласкать ее до тех пор, пока Саманта не будет изнемогать от желания. А затем он войдет в ее горячее лоно…
Уильям рывком стряхнул с себя эти неподобающие мысли и постарался как можно скорее покинуть музыкальный зал.
– Я бросился тебе на помощь, и это стоило мне унижения, – услышал он над ухом тихий голос Дункана. – Надеюсь, ты хоть благодарен мне…
Уильям с удовольствием отметил, что леди Фезерстоунбо, повисшая на руке юного Хартуна, внимательно прислушивается к их разговору.
– Но я вижу, что вовсе нет, – продолжал Дункан. – Странный ты человек. Ты смотришь на мисс Прендрегаст. Леди Маршан смотрит на тебя…
– А ты смотришь на леди Маршан, – закончил за него Уильям. – Что ты натворил такого, что Тереза ведет себя подобным образом?
– Она влюблена в меня, и ей это не нравится, – неожиданно серьезным тоном ответил Дункан.
– Вот как? – без малейшего оттенка ревности Уильям пытался осмыслить сказанное. – А ты влюблен в нее?
– Как сумасшедший мальчишка. А ты… она ведь не нужна тебе по-настоящему.
– Я этого не говорил.
– Тебе и не надо говорить. Это и так ясно. По крайней мере, мне.
Уильям взял у проходящего мимо лакея бокал вина.
– Тереза богата. А у тебя ни гроша за душой.
Дункан смотрел в спину Терезе, рассаживающей гостей.
– Зато я могу сделать ее счастливой.
Вдруг Дункан осекся и увлек Уильяма за собой в одну из курительных комнат.
– Подожди… ты хочешь сказать… что тебе абсолютно все равно? Но ведь ты говорил, что она подходит по всем пунктам из твоего списка на роль жены мистера Грегори…
– Знаешь, если поискать, Тереза ведь, в общем, не единственная, кто соответствует моим требованиям, – Уильям посмотрел на друга проницательным взглядом. – А у тебя, кажется, впервые в жизни появились серьезные намерения?
Дункан пристально вглядывался в лицо Уильяма. То, что он увидел, видимо, обрадовало его, потому что Дункан вдруг расслабился и улыбнулся.
– Не исключено… если речь идет о Терезе… но мне надо действовать как можно осторожнее. Впрочем, с кем я говорю об осторожности. Ты делаешь все, чтобы разрушить репутацию бедняжки мисс Прендрегаст. Для этого вполне достаточно твоих безумных взглядов.
Сегодня явно был день признаний.
– Были не только взгляды. Я поцеловал ее.
– Всего один раз?
– Всего один.
– Это не считается. Если, конечно, тебе не хочется повторить. Ну конечно, хочется, это видно невооруженным взглядом.
– Не стоит делать этого – по крайней мере, пока.
Сейчас ему надо сосредоточиться на последнем шаге их плана.
– Но почему? Эта женщина создана для тебя. Я сказал тебе, как только увидел ее впервые. Давай же. Всю жизнь ты делал только то, что надо, только то, что положено. Сделай же хоть что-то просто ради собственного удовольствия!
– Ты предлагаешь мне сделать ее своей любовницей? – Уильям покачал головой. – Это было бы несправедливо по отношению к Саманте. Она девственница.
– О! – Дункан вздохнул. – Что ж, если ты предпочитаешь одинокие ночи…
– В любом случае это невозможно, – настаивал на своем Уильям. – Я переселил мисс Прендрегаст в коттедж для гостей подальше отсюда.
Дункан застыл с поднесенным к губам бокалом.
– Ты – что?
– Переселил ее из дома.
– В уединенный коттедж, где вы можете заниматься ночи напролет всем, чем угодно, не заботясь о том, что дети могут услышать неподобающие звуки…
Теперь настала очередь Уильяма застыть с открытым ртом.
Дункан похлопал приятеля по плечу.
– Неплохая работа, дружище. Теперь тебе больше никогда не спать в своей постели.
Покинув Уильяма, Дункан быстро вернулся в столовую.
Неужели его друг прав? Неужели он выселил Саманту из дома, подсознательно надеясь, что ее уединение будет ему на руку? Неужели им двигала тайная надежда проводить ночи в ее объятиях?
Уильям не знал сам себя. Он совсем, совсем себя не знал!
Он стоял так еще долго, прислушиваясь к звону столового серебра и к голосам. К голосу Саманты. Как он обожал ее голос! Слегка хрипловатый для женщины, певучий и нежный, словно она устала, занимаясь всю ночь любовью, и теперь способна лишь тихо постанывать. Одного ее голоса было достаточно, чтобы каждый мужчина захотел проверить, способен ли он заставить эту женщину застонать от удовольствия. А Уильям знал, что ему это удастся.
Саманта жила теперь одна, только Кларинда должна была охранять ее покой и репутацию, но у Кларинды было столько обязанностей в доме…
Дункан вдруг вылетел ему навстречу из столовой с таким видом, словно им выстрелили из пушки.
– У тебя в кабинете. Немедленно, – быстро бросил он на ходу Уильяму, стараясь, чтобы никто не услышал.
Сейчас? Нет, только не сейчас. Ему необходимо успокоиться. А Дункан наверняка не упустит случая поддразнить его немного, какая бы потрясающая информация ни достигла его ушей – а, судя по его виду, дело обстояло именно так. Возможно, Дункан прав. В конце концов, Уильям был взрослым мужчиной, отцом шестерых детей, одним из крупнейших помещиков Кумберленда. И вести себя, словно спятивший мальчишка, было, разумеется, нелепо, но, как ни странно… пожалуй, приятно. Уильям улыбнулся. Лучше не говорить об этом Дункану.
Он направился к кабинету, не забывая кивать по дороге гостям, торопившимся в столовую, и, когда подходил к дверям, успел уже вполне успокоиться и овладеть собой. А впрочем, с тех пор, как в доме появилась мисс Прендрегаст, Уильям Грегори никогда уже не был собой прежним.
– Что такое? – спросил он, входя в кабинет и закрывая за собой дверь.
Дункан вышел из тени, и лицо его, обычно такое жизнерадостное, сейчас было озабоченным и серьезным.
– Черт бы побрал этого старого болтуна! Тереза слышала разговор лорда и леди Фезерстоунбо.